– В фильмах всегда приносят фрукты. Апельсины. Никогда не понимал. Даже если человек приходит в себя после отравления – ему приносят апельсины. Зачем? Чтобы добить? А еще – постоянно цветы. Мне кажется, посторонние запахи только раздражают, когда тебе плохо.
– И не говори. – Голос Вероники немного окреп. – Что за психи вообще дарят девушкам цветы?
Тимофей помолчал, глядя на нее. Потом нерешительным тоном добавил:
– Наверное, они просто не пользуются в этот момент разумом. И такое поведение считается искренним порывом.
Вероника уставилась на него испытующим взглядом:
– Тиш, ты перегрелся?
Он потер лоб рукой.
В последнее время многое изменилось, это точно. И – да, можно сказать, что в какой-то момент он перегрелся, пытаясь обработать задачи, для которых его разум попросту не годился.
– Что я проспала? – сменила тему Вероника. – Ты… – Тут у нее сверкнули глаза. – Господи! Да меня же отравили?! Тиш, я ее видела, я знаю, кто…
– Ее арестовали, успокойся, – перебил Тимофей и, секунду подумав, добавил: – Я… я разобрался с этим.
Бледное лицо Вероники выглядело странно. По нему невозможно было прочитать, рада она или нет, что он намекнул, будто совершил месть за нее. После короткой паузы Тимофей попробовал изменить стратегию:
– Ты очень помогла, правда.
Теперь в глазах Вероники был настоящий ужас.
– Тиш, – прошептала она. – Ты… что сейчас делаешь?
– Пытаюсь облечь информацию в такие формы, которые вызовут у тебя позитивные эмоции, – покаялся Тимофей.
– О… Ты это в каком-то учебнике прочитал?
– Вроде того. Насколько плохо у меня получается, по шкале от одного до десяти, где ноль – вообще не получается?
– Ну… На пятерочку. Впрочем, забей. Большинство бы и на тройку не вытянули. Просто бэкграунд, знаешь ли, меня не подготовил. Ощущение такое, будто тостер решил зачитать прогноз погоды… А с чего вдруг такие героические самоистязания?
Тимофей встал со стула и подошел к окну. Уставился на больничный дворик.
– Это была она, – повторил он.
– Дай угадаю, – предложила Вероника. – Она доставила тебе еду, и ваши взгляды встретились?
– Ты почти угадала. Она однажды переоделась в форму курьера и якобы доставила еду в гостиничный номер Загорцева. Переоделась на случай, если полиция решит проверить камеру, установленную на входе в гостиницу.
– Проверили? – упавшим голосом спросила Вероника.
– Разумеется. Обязаны были это сделать. Но, конечно, на доставщика еды даже внимания не обратили. То есть расчет Софьи оправдался.
– Кого?
– Ее зовут Софья. Она гример.
– А. Мне она представилась Настей. И не гримером, кем-то еще.
– Разумная предосторожность.
– А как же она…
– Как вытолкнула из окна Загорцева? Говорит, что пыталась спастись от домогательства. Защищала свою честь. Но я думаю, что это ложь. Следов борьбы в номере, как ты сама видела, не было. У окна – столик, чашки, блюдца, ни капли воды не пролито… Загорцев доверял Софье. И, вероятно, просто встал у окна рядом с ней.
– Ч-черт… – пробормотала Вероника. – И ради чего это все?
– Месть. – Тимофей постучал пальцами по подоконнику. – На этот раз – никакого психического расстройства. В отличие от Сигнальщика… Один лишь расчет. Достаточно холодный. Забавно, как в жизни все устраивается. Ее бы никто не вычислил, или, по крайней мере, она могла бы скрыться безнаказанной, если бы не решила поступить по-человечески и искупить хотя бы часть вины.
– А как же ты ее вычислил?
– Съемка второго ролика.
– Что? – удивилась Вероника.
– В день, когда мы с Вованом снимали Полину. Перед сюжетом с ней режиссер решил по-быстрому, пока хороший свет, отснять Вована. А Вован в этом ролике говорил о том, что у него есть свидетель смерти Загорцева.
Вероника ахнула.
Тимофей кивнул:
– Софья видела тебя в студии. Видела в окно, как ты подбежала к Загорцеву. Столкнулась с тобой, когда ты вошла в гостиницу. А потом присутствовала при съемках ролика – вместе с Полиной. Соображает она быстро. Попросила у Агнии твой телефон, позвонила тебе…
– А имя Измайловой я назвала сама, – пробормотала Вероника.
– Да. Ей даже повод для встречи придумывать не пришлось.
На парковку задним ходом въехал автомобиль. Остановился. Но наружу никто не вышел. Водитель как будто ждал чего-то.
Солнце отсвечивало от лобового стекла, лица не было видно, но Тимофей узнал машину.
– Можно немного подробностей? – попросила Вероника.
Ее кровать стояла далеко от окна. Что происходит на парковке, Вероника не видела.
– Как ты сумел убедить полицию, что убийца – Софья?
Тимофей коротко рассказал всю историю. Когда он заканчивал, зажужжал его телефон. Тимофей посмотрел на экран:
– Вот, кстати. Еще кое-какие детали. Костюм курьера Софья купила на «Авито». Средство для дезинфекции, которым травила Ильичева, – то же самое, которым отравился ее муж. Взяла в гостинице – еще тогда, когда все это задумала. Вряд ли с этим были большие проблемы. А вот тебе повезло. У Софьи почти не осталось яда, концентрация оказалась очень мала.
– Н-да уж, – после небольшой паузы сказала Вероника. – А можно спросить, где, черт возьми, был ты, когда я умирала в парке?
