В миру мирское, следовательно, преходящее и мимолетное. У рыцаря Филиппа сразу же выветрилось из памяти, к какому такому экзамену он пару минут назад готовился, едва он для разрядки открыл Евангелие от Аполлония Тианского.
В описании дьявольского коромысла во многих бинарных оппозициях-универсалиях от века противоречивых личных качеств человека и людской натуры в совокупности Аполлоний ни в чем не расходился с Филоном Иудеем, порой даже превосходя собрата по двукнижию в драматической патетике. Трактовка единства и противоположности света и тьмы, добра и зла, любви и ненависти, жизни и смерти у него поистине артистичны и легко доступны.
«Оно понятно, ежели Аполлоний Тианский апокалиптически пророчествует о скором приходе Мессии Спасителя, призванного избавить неразумный род людской от первородного греха творения, неблагоразумия…
Так-так, а тут у нас вырисовывается концепция двойного искупления и дважды приходящего Сотера-Параклета».
В Первом пришествии Христа Спасителя в ипостаси и в кенозисе Сына человеческого Филипп не мог усомниться неблагочестиво. Он никогда не ставил под вопрос новозаветные догматы собственной православной веры. Но вот прискорбно распространенные представления о следующем, якобы уже громогласном пришествии Сына Божьего, каковое должно непременно случиться если не на днях, то обязательно на будущий год, в течение пятилетки, десятилетия, спустя сто, тысячу лет и так далее — нашего истово верующего героя крайне настораживали. Слишком уж много, в его понимании, вокруг эсхатологических мировоззрений в продолжение истории христианства роились, клубились, усаживались, будто мухи на дерьме, толпы невежественных еретиков и сектантов из числа непотребных отбросов, отребьев и охвостьев человеческих сообществ.
Пока же, оставив до востребования обсуждение с прецептором Павлом всевозможных гностических, хилиастических и монтанистских ересей, рыцарь Филипп углубился в повествование Аполлония Тианского о предопределенном нравственном спасении греховных душ человеческих и самопожертвовании Мессии во имя униженных и оскорбленных нечестивым творением малых светов от Света Истинно Сущего.
Не в золоте, порфире и виссоне грядет истинный Спаситель душ людских, но осиянный правдой Души Святой и Безгрешной, восседающей ошую Господа Вседержителя, гласит благая весть от Аполлония Тианского.
— …Не в царских алмазных палатах суждено несотворенно содеяться Мессии, единородному Сыну Божьему и Людскому. Не богатым и сильным, в ложном благочестии горделивым, откроется Он, но бедным и слабым, пребывающим в низких грехах и пороках. Ибо сквозь скверну от мира и века сего, от уничижения и падения пролагается путь к духовному спасению и постижению вышнего Царства Божия от пропастей земных, в безднах морских и в сокровенных глубинах звездных небес.
«Ага! Узнаем родной «Эпигнозис» в тайной мудрости небесной…»
Отодвинув планшетку с трехмерными страничками репринта Евангелия от Аполлония, — «благодарствие новой гляделке-читалке от арматора Вероники», — Филипп эпигностически опрокинул вторую рюмочку коньяка и вторично затянулся крепким вирджинским табачком.
Перебрать он не боялся так, чтобы стало невместно за рулем и на колесах, благодаря его нынешней физиологической саморегуляции. «Еще раз спасибо Нике!»
Допустим, кто-то вчера в тире дал маху после обеда и никак не смог перестроить, настроить организм на ускоренную переработку алкоголя, то сегодня он такого безобразия ни за что не позволит. «Хоть всю бутылку «Хеннеси» оприходовать! Ни запаха не будет, ни дурости пьяной. Одна ретрибутивность, будь она неладна!»
Филиппу Ирнееву быстро удалось поладить с собственным организмом, то бишь с порочной плотью, оказавшей весьма слабое сопротивление разумной душе, ультимативно потребовавшей прекратить «злоупотребление табакокурением и алкоголизмом».
— Ага! И этот цветочек-то мы с собой прихватим…
Из «Убежища для разумных» рыцарь Филипп вышел в здравом уме и в трезвой памяти точно в ту минуту, когда туда зашел. Его асилум свободно играет со временем так, как ему вздумается. Когда б, естественно или сверхъестественно, он способен думать в гуманоидном варианте относительного понимания пространства-времени.
Зато Филипп еще в убежище обдумал, чего ему следует сделать. Потому-то собирался по-быстрому заехать на арендованную квартиру: глянуть, как идет ремонт. И насколько успешно ему меняют полуразбитую сантехнику и ржавые трубы в состоянии полураспада.
Одно лишь его немного задержало. На парковке он повстречал маленькую «шкоду» и миниатюрную кудрявую блондинку со стройными ножками, точеной талией и несколько великоватой для ее плечиков грудью.
Недаром он по-учительски не раз говорил ученику Ваньке. Коль тебе уже несколько раз встретилось незнакомое слово, надо обязательно узнать, что же оно значит.
