Обучая, учимся. Еще одна поговорка, по-латыни припомненная Филиппом, и он с пол-оборота обзнакомился с блондинкой Настей, обменялся с ней номерами телефонов, с места в карьер пригласил ее сегодня же прогуляться, а потом съездить в гости к его друзьям. Он так вкусно расписал пиршественные застолья у Петра с Мариком, что самому захотелось есть.
Видимо, проголодалась и Настя. На предложение совместно провести воскресный вечер она без промедления согласилась, сдавшись под напором гастрономических аргументов незнакомого молодого человека.
«Почему же незнакомого? Сто пудов мы уж дважды встречались. Теперь же просто-напросто лучше узнали друг друга».
По крайней мере судьба предоставила им такую возможность. И мысленный поиск не понадобился. А быть может, девушке Насте очень-очень захотелось где-нибудь встретить героя еще непрочитанного ею романа? Возможно, также сыграла свою роль необычная, темно-красная, почти черная роза, подаренная Насте ее новым знакомым.
«Скорее домой, в воду цветик поставлю, а себе быстренько бутербродик сделаю. Стопудово…»
Ближе к вечеру Филипп трудился на кухне — втроем с Петром и Софочкой на подхвате. Пуд соли наша гастрономическая компания еще не съела за совместными трапезами, но уже к тому неуклонно приближалась.
Неспроста Джованни, прилепился к библейскому обществу. Сейчас они с Мариком отлучились надолго — сказали, что только съездят за вином.
Филька вдумчиво работал над пиццей с грибами и каперсами. Его маленькая блондиночка Настенька томно листала журналы в гостиной и угощалась холодным ананасовым соком, время от времени посматривая на видеоэротику, крутившуюся на плазменном экране, когда явилась тугосисяя Катька Делендюк, давняя могучая пассия Петра. Под стать ему ростом.
«Конечно, не шесть футов над каблуками, но около того, плюс изобилие кормовых обводов и ростральных ударных сисек».
Распаренная Катька мощной триремой вплыла на кухню, колыхнула грудью, пожаловалась на несносную жару и нестерпимую духоту, громогласно потребовала «кока-колы» из холодильника, ее получила, употребила, еще больше запарилась и отчалила в холодные воды ванной акватории.
Вслед за корабельной Катериной объявилась Мария Казимирская и с ходу предъявила претензии на водные процедуры. Совсем выгнать Катьку из прохладных вод ей не удалось, но доступ в ванну она получила.
Поскольку Филипп настоятельно зазывал подругу Марию на нынешнее мероприятие, он поспешил ее встретить и галантно помог раздеться. Тем паче Манька, едва вошла, сама начала беззастенчиво разоблачаться сверху вниз еще в прихожей.
Между делом рыцарь-инквизитор Филипп, несколько иначе начавший обращаться со старой школьной подружкой из секуляров, очень для нее незаметно обзавелся несколькими образцами ее огненно-рыжей шевелюры. И легко выдернул пару курчавых красных волосков на лобке.
Как и у многих других женщин, у Маньки пониже живота располагается фокус природных магических способностей и натурального колдовства.
С полученными образцами, — «ничего личного, дело есть дело», — рыцарь-неофит Филипп на минуту закрылся в комнате Петра. Так, впервые в жизни он провел инквизиционный ритуал идентификации и поиска магии по кератиновому содержанию волосяного покрова.
Ничего особо зловредительно магического в Марии Казимирской он и прежде не ощущал. Но в целях предосторожности Филипп Ирнеев на ближайшее будущее обеспечил удаленный эйдетический контакт с плотью подозреваемого в колдовских действиях.
«Посмотрим и проконтролируем…»
Отныне любой всплеск магической активности подозреваемой личности он сможет регистрировать и контролировать на удалении дневного пути пилигрима — «20–30 километров, надо думать».
Меж тем его рыцарский сигнум, настроенный на плоть от плоти девицы Марии Казимирской, на близком расстоянии почти всегда позволяет инквизитору видеть ее глазами и слышать ее ушами. «Мечта шпиона — никакое экранирование от такой прослушки не спасет!»
Вернувшись на кухню, Филипп покрепче навел себе чашку растворимого кофе и щедро плеснул в нее молдавского коньяка из расходных кулинарных запасов Петра и Марка. Ему срочно требовалось привести себя в порядок.
Все ж таки ритуал есть ритуал. Пусть говорят, будто он надежен как грабли и веками отработан.
«Как-то боязно вот так запросто… с дивинацией. И руки дрожат…»
Вволю наплескавшись в ванне, Манька с Катькой в халатах и в тюрбанах из полотенец отправились сушить волосы и наводить макияжную красоту в комнату Марика. За ними и Софочка решила отдохнуть от кухонных тягостей, запарки. Она и Настю с собой прихватила, чтобы вместе подкраситься, причесаться к скорой трапезе.
Филипп видел: вольность нравов и непринужденность общения веселой компании Настю впечатлили. В комнате Марика, чудесным видом превращенной в дамскую гардеробную и будуар, она с огромным облегчением избавилась от своего тесного насисьника.
— Во! Правильно, Настена. Давящая повязка на грудь — хуже не бывает в жару, — по-врачебному отозвалась на ее действия Манька Казимирская, искоса, тайком сравнивавшая свои формы с Настиными.
