Евгений смерил его взглядом, подавляя злость, пульсирующую в венах. В словах Алексея была логика. Ведь если им действительно нужно было только разобраться в смерти старого короля и назначить нового, то ответ был бы очевиден, но они тянули время. Совет будто и вовсе не проводил это расследование, а просто наблюдал.
– Ты сам говорил, что династию в Нельдире Вильхрейм сверг и поставил новую правящую семью, только ты вряд ли знал, что в той семье наследники еще были, они даже просили помощи в мятеже против Вильхрейма, но их всех убили. Теперь на очереди мы.
– Хочешь сказать, у тебя есть план, как спасти династию?
– А по-твоему, для чего все это, Евгений? Наш отец позволял им собой помыкать, и посмотри, куда это нас привело. Спасем Архипелаг, а после кидайся на меня с ножом, сколько будет душе угодно.
– Давай поменяем тебе повязки. – К Рики подошла девушка в белом халате со шрамом от огня на половине лица.
Это была Ция, целительница в штабе Охотников на демонов. Первый раз взглянув на нее, Рикина замерла. Чаще всего люди прячут свои шрамы за косметикой, волосами. Сама Рики без капюшона на улицу старалась не выходить и лишний раз боялась посмотреть на себя в зеркало. Ция же, наоборот, открывала свое лицо, заплетая светло-русые волосы в ободок, и улыбалась обожженной половиной губ.
Шумно выдохнув сквозь боль, Рикина начала снимать кофту, сидя на кушетке в лазарете. Их окружали светлые стены, стеклянные стеллажи с медпрепаратами и приборами. Железный металлический ящик темно-серого цвета с большим красным крестом выделялся, стоя у стены рядом со столом в этом кабинете.
Ция села с ней рядом и помогла снять мешковатую серую кофту, после чего принялась разматывать бинты на запястье, где пару недель назад лопнула тетива арбалета. Рана уже почти зажила, но Ция решила перестраховаться со своими чудо-лекарствами. Когда она развязала специальный утягивающий бинт на ее ребрах, Рикина подняла взгляд, случайно сталкиваясь со своим отражением, и затаила дыхание. В дверях лазарета, так же замерев, стоял Герман с перебинтованной рукой и смотрел на нее прямо в отражении. Маг видел ее исполосованное туловище и следы на боках от когтей, что только недавно стали шрамами. Синее от вывиха плечо с перебинтованной, крепко зафиксированной рукой. И родимое пятно в виде руны, что на здоровом плече очень выделялось на белой коже. Сегодня оно жжется непривычно сильно, но Ции об этом говорить она не стала. Белые негустые волосы едва касались лопаток.
– Стучаться не учили, не? – недовольно буркнула Рикина, обернувшись к Герману. Тот отмер после ее слов, но все еще смотрел на ее изуродованное тело.
– Я хотел повязку сменить… – неловко шепнул парень, показав перебинтованную руку. – Не знал, что ты тут.
– Выйди, пожалуйста. – Ция улыбнулась ему, указав на дверь.
Герман медленно кивнул, еще раз взглядом обведя каждый шрам Рики на теле, и вышел, закрыв за собой дверь.
– Урод, – прошипела Рикина сквозь зубы, осторожно набрав в легкие воздух. Ребра будто сильнее стали болеть, как ее отправили на лечение. Остальные участники ушли на поиски одержимого. От одного только воспоминания о нем руки невольно вздрогнули. Ция остановилась, и, когда поняла, что все хорошо, продолжила обработку ран.
– Не злись на него, – добродушно сказала целительница, прозрачной чудо-мазью замазывая синяки и шрамы, после снова крепко перевязывая их свежими бинтами. Мазь приятно согревала кожу. – Вспомни мой шок, когда увидела тебя без одежды.
Рикина поморщилась, чувствуя себя уродливым мутантом, на которого все смотрят, как на диковинку одного из ярких фестивалей. Поспешив одеться, обратила внимание на шрам целительницы.
– Я не понимаю, как ты можешь спокойно смотреть на себя в зеркало, – невольно вспылила Тень, стараясь отвернуться от всех отражающих поверхностей. – Ты так же изуродована, как и я, но никто из них косо не смотрит на тебя, как на меня. – По щекам побежали слезы.
Ция достала из кармана платок, протягивая ей в руки.
– Свой шрам я получила год назад, при первом нападении Пепельных. Я часами смотрела в зеркало, заставляя себя привыкнуть к нему. И когда люди начинают откровенно смотреть на меня, я делаю то же самое в ответ.
– То есть наслаждаешься их страхом и презрением, – хмыкнула Рикина.
– Не позволяю им себя жалеть или бояться, и со временем все они тоже начали воспринимать это, как что-то естественное. И каждый твой шрам, – Ция осторожно коснулась одной из полос, – это твоя история, а не уродство. И пока ты не сможешь принять ее, никто другой не сможет.
В дверь постучали, и на пороге снова показался Герман.
– Уже можно? – смотря в пол, спросил маг.
– Можно, – кивнула Ция, а Рикина поднялась с места, даже мельком замечая розовые отметины на белой коже в отражении зеркала, и двинулась к выходу из лазарета.
– Рики, подожди. – Герман осторожно остановил ее за руку.
– Чего тебе? – сказала Рикина, подняв на него взгляд. Чувствовала, как он смотрит на шрамы, а не в глаза.
– Я хотел спросить тебя о том, что произошло на крыше.
