«Они что-то узнали», – мысленно повторив слова Скарлетт, Евгений пошел вниз. Гнетущая атмосфера усиливалась с каплями дождя, что забарабанил по стеклам, и приближением к звону колоколов. Замок словно вымер, ведь ему не встретилось никого из прислуги или советников. Двери тронной залы были открыты. В центре возвышалась фигура в плаще из звездной ткани, будто его сшили из звездной ночи в конце лета. Перед ним находились братья. По бокам, склонив голову, встали слуги, рядом с троном были Анна, Лина и девушка в черной вуали, выдающая себя за Эшли. Звон колоколов затих.
«К чему эта публичность?» – подумал Евгений, ловя на себе взгляды всех присутствующих.
Тишину разрушил звук его торопливых шагов. Старший брат встал рядом с Андреем и не знал, чего ожидать сейчас. Слова Скарлетт эхом крутились в голове, и сейчас он как никогда понимал, что все годы правления Лас-Моренов они играли по правилам высшего мирового совета, и только благодаря этому правили так долго. Вильхрейм контролировал их всегда.
«Они не вездесущи, как принято считать», – напомнил себе Евгений слова Жнеца.
Белый густой туман холодом разошелся по полу всей залы. Свет стал тусклее. За спиной высокой фигуры появилось еще семь точно таких же, но призрачных и невесомых. Кронпринц впервые видел весь совет Вильхрейма вместе. Нехорошее предчувствие нарастало, но Евгений стоял неподвижно, сжимая и разжимая ладони, невольно находя внутри себя овальный камень. Он не знал, что ему надо думать, представлять, или, может, надо было, наоборот, придумать способ проникнуть в разум совета.
Восемь рук потянулось вперед, и он почувствовал теплый солнечный свет. Совет проникал в его голову, и Евгений подался вперед, открываясь им. Кронпринц чувствовал, как шелестят страницы воспоминаний, возвращаясь эмоциями в ту боль, когда узнал о смерти отца. Его снова охватывал страх, что его род будет уничтожен. Слышал голос Анжелики так, словно перед ним стояла именно она.
Дышать становилось тяжелее. Камень сдавливал горло изнутри. Чужие голоса нарастающим эхом перекатывались по черепной коробке, заставляя трещать ее по швам, и он увидел… склеп своего отца. Размыто, сквозь белую дымку, но видел, как надгробие съехало в сторону и теплый свет пронзил труп Григория Лас-Морена. Это был скелет. Старый высохший скелет.
«Но как? Он ведь только умер?» – в мыслях кричал Евгений.
«Они что-то узнали», – слова Жнеца повторялись подобно заевшей пластинке.
Тишина тронной залы и естественный тусклый свет стали резким ударом, вытолкнувшим его разум обратно в реальность. Евгений едва устоял на ногах, с трудом вдыхая сгустившийся волнами воздух. Семь призрачных советников исчезли, будто их и не было, а «просвет», как это для себя окрестил Евгений, отпустил еще и братьев. Андрей выглядел мрачнее тучи, а Алексей на удивление был спокоен, словно все шло в точности по его плану.
«Это он! Он убил нашего отца и прятал труп у всех на виду!»
– В связи с новыми обстоятельствами высшим советом Вильхрейма принято решение: Евгения, Андрея, Алексея Лас-Моренов лишить титулов принцев, и привилегий, которые дает титул, до выяснения обстоятельств. Запретить детям покойного Григория Лас-Морена покидать территорию дворца, пока виновные не ответят по заслугам, а новый король не займет место на престоле.
Каждое слово, произнесенное советником, было сродни удару хлыстом. Евгений не верил своим ушам. Не хотел верить. Вот для чего их собрали так срочно и так публично.
– Это невозможно… – покачал головой Андрей, выходя из оцепенения. Его глаза были наполнены гневом, и, развернувшись к Алексею, брат себя не сдержал. Удар кулака пришелся Алексею в глаз, второй – в челюсть, на третий младший брат уже поставил блок и дал сдачи.
– Убийца! – не сдерживаясь, кричал Андрей. Евгений попытался удержать его, но тот брыкался, желая придушить Алексея своими руками.
По зале прошелся гул шепотков. Никто и не собирался расходиться, и звездная тень все так же нависала над ними, не вмешиваясь в конфликт.
Алексей, несмотря на красный подбитый глаз и кровь, стекающую с губы, гордо выпрямился. Смотря только на Андрея, проговорил:
– Вильхрейм мне свидетель, я НЕ убивал нашего отца, и я НЕ убивал маму. Клянусь Небожителями. – Его тон, взгляд. Евгению впервые показалось, что Алексей говорил искренне. Но, увы, он сам видел старый скелет. За пару недель тело бы так не разложилось, уж тем более после обработок епископа.
Бросив краткий взгляд под капюшон советника, Евгений увидел его кивок.
