На повороте я чуть не сбила горничную со стопкой полотенец и дворецкого с кувшином холодной воды. Не думаю, что они пришли в себя после такого внезапного порыва ветра. Проблемно было спуститься на этаж ниже, ведь приемная находится на втором этаже. Я не растерялась и запрыгнула прямо на наполированные золотые перила, скрученные на концах, и проскользила по ним, удостоившись ошарашенным взглядом еще одного дворецкого. Надеюсь, я не поцарапала перила.
Спрыгнула со скейта я у самого порога приемной, чуть не столкнувшись лицом к лицу с низким толстеньким мужчиной в клетчатом костюме цвета охры. У него была такая гладкая голова, что видны были все отсветы окна, зато при белых усах.
— Здравствуйте, — поздоровалась я, мило улыбаясь.
— Явилась! Fraulein, вы на время смотрели? — начал отчитывать он таким истеричным голоском, прямо как у Шарлотты, только в мужской версии.
— Я не опоздала. У меня в запасе еще двадцать секунд.
— Это не есть хорошо! Вы должны были появиться в комнате как минимум минут пять назад!
— Я потерялась.
— Как можно потеряться в собственном доме, Fraulein?! — кричал он, присаживаясь обратно за стол.
Это урок прошел… нервно. Нет, я была спокойна как удав, а вот мой учитель изрядно лишился нескольких нервных клеток. Я ведь совсем не знаю языка, что его очень разочаровало. Он начал с программы одиннадцатого класса, но, глядя на мои глупые глаза, перешел к третьему. Но, когда я и там ни слова не поняла, просто взбесился и начал отчитывать меня на немецком. А я что могу поделать? Пусть человек выскажется, это полезно.
Но своим пофигизмом я его еще больше разозлила. Учитель, причитая себе под нос, вышел из кабинета, не забыв хлопнуть дверью. Я посмотрела ему вслед, пожала плечами и откинулась на спинку кожаного кресла. Итого, на это занятие я потратила чуть больше двадцати минут. Очень продуктивно.
А вот через некоторое время появилась и Саша. Прямо в дверях она спросила:
— Что ты сделала?
Я даже голову к ней не повернула.
— Я ничего не делала.
— Да? — саркастично спросила тетя, опираясь на стол. — А почему же тогда учитель выбежал из дворца, ничего не объясняя нам? Он только говорил, что больше никогда не сунется в эту профессию и проклинал всю нашу молодежь.
— Откуда мне знать? Это вы наняли такого учителя, должны быть в курсе всех последствий.
— Ох, Микки, — совсем не замученно сказала Саша, даже очень весело. — Ты прямо как твой отец.
Я подняла на нее глаза.
— Гален тоже доводил учителей до белого коленья, хотя сам он был довольно тихий мальчик.
— Значит, он телепат. Просто мозги им воспламенял.
— Поразительно, но он говорил что-то похожее. Я даже вела специальную тетрадь, где записывала имена всех преподавателей, которые от нас сбежали. А немецкий он так и не выучил.
— Но ведь стал королем, — закончила я.
— Верно, потому что он опирался на образы своих кумиров. У тебя есть кумиры?
— Ну есть…
— И кто это? — вытягивала из меня Саша.
— Танцевальная группа «Мэск». Я обожаю их солистку Джей.
— А она кто?
Я пожала плечами.
— Обычная девчонка, которая не побоялась сделать что-то для себя.
— Это же прекрасный ориентир. Каждый раз, когда думаешь, что у тебя ничего не получается, вспоминай об этой девушке, ровняйся на нее.
— Я и так это делаю. — И после секундной паузы я продолжила. — А у отца кто был?
— Джон Леннон, — с некоторой смешинкой сообщила Саша.
Я прыснула улыбаясь. Кто бы мог подумать, что у нас даже кумиры из одной индустрии.
Ребята вернулись из академии, в то время, как я сидела в комнате и пыталась решить какие-то тесты, присланные мне преподавателями. Конечно, я этим почти и не занималась. То смешное видео попадалось, то Сена присылала фотографии. Как-то было не по пути.
А вот после обеда я в хорошем настроении, после сытного супа, отправилась в комнату музицирования. Здесь была потрясающая акустика и большие окна, как и во всем дворце. Поэтому тут и было так светло.
В комнате стоял огромный рояль, за которым уже пристроился Питер, что-то шепчущий себе под нос, смотря на клавиши.
— Мистер Олдридж, мы разучиваем эту партию целую неделю. Не пора ли уже запомнить? — спросил высокий худой мужчина в шарфе. Учитель, я так понимаю.
— Я запомнил. Просто повторяю, — ответил Питер, хотя врать он не умел.
Кейтлин стояла возле рояля со скрипкой, Шанти с флейтой, а Роберт с виолончелью. Эти инструменты были довольно дорогими, такие гладкие, а я всегда засиживалась в музыкальном магазине и наслаждалась чистотой звука, поэтому улыбку не удалось скрыть.
— А-а, это новенькая. Мне о тебе говорили, — подошел ко мне учитель.
— Микки, — представилась я, протянув руку, но мне, конечно, не ответили.
Почему-то еще ни один преподаватель не проявил ко мне хоть каких-то признаков симпатии. Вот и у этого в глаза было только презрение. Может, если я не нравлюсь даже наставникам, то как я смогу понравиться другим людям, что должны голосовать за нас?
— На чем играешь, Микки? — прямо так и спросили у меня.
— Оу, — я опустила руки и задумалась. — На гитаре в походе играла, серенады пела.
