И тут подала голос я.
— Я не думаю, что Роберт поступил бы так со мной, не настолько он и кретин.
— А кто тебе вчера цветы прислал, чтобы ты на него и не подумала. Мол, я ушел на путь исправления! — сказала Сена.
Тоже вариант, но я не могла поверить, что кто-то из дворца действительно на такое способен.
— Все равно, если мы обвиним Роберта, ничего не изменить, голосование прошло, победитель есть, — сказала я, а Шарлотта сделала еще глоток успокоительного. Главное, чтобы мы ее завтра не будили.
— Какой скандал, — Саша спрятала лицо у себя в ладонях. — А я ведь так доверяла всем придворным.
Да, Саша, я тоже, а особенно конюху…
Джерри.
Нет, этого не может быть, не-а. Джерри не мог рассказать репортерам о моем секрете, он бы так не поступил! Хотя, мой внутренний голос начал сам предоставлять мне факты.
Если Джерри не хватает денег на учебу в колледже, то он мог продать информацию обо мне за очень приличную сумму или Дакота попросила его подставить меня, вдруг они до сих пор вместе, а он мне просто соврал, чтобы войти в доверие, да еще и эта самая милейшая улыбочка…
Без лишних слов я на ровном месте сорвалась и выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Бегать в туфлях было неудобно, поэтому я очень внушительным шагом направилась на поле, где Джерри обычно проводит все свое время. Слезы сами текли по моим щекам, хотя я их настырно смахивала. Представляю, как сейчас я выгляжу, да еще и в красных заходящих лучах солнца. Джерри на поле не оказалось, зато все рабочие, видя мой настрой, сразу указали на огромную конюшню.
Хорошо, что он был один. Чистил Гордыню и не о чем не думал, пока не услышал стук моих каблуков по полу.
— Микки, я рад тебя видеть, — он опять улыбнулся своей самой, что ни наесть идеальной улыбкой, которая так быстро вводит девушек в транс. — Прекрасно выглядишь, — сказал он с придыханием. Значит, решил комплиментами меня усмирить, раз уже в курсе, что я догадалась?
Когда я подошла ближе, а мое лицо больше не освещали лучи, Джерри увидел мои зареванные щеки и тут же засуетился.
— Микки, что с тобой?
Он потянул ко мне руки, но я отшатнулась как от огня, не в силах выдавить из себя хоть слово, только одни слезы все заменяли.
— Не подходи ко мне, — прошептала я. — Зачем ты это сделал?
— Что сделал, Микки? Скажи, что случилось? К тебе опять приставал этот принц?
— Как ты мог, Джерри? Я ведь верила только тебе, — совсем подавлено сказала я.
— О чем ты, Микки? — не понимал он.
Я смахнула слезы, хотя мои ладони и так все были мокрые.
— Зачем ты сдал меня репортерам? Все ради денег или славы?
— Что? — Джерри очень старательно делал вид, что ничего не понимает.
— Хватит притворяться, кроме тебя было некому рассказать об этом.
— Я никому ничего не рассказывал, Микки, почему ты думаешь, что это я?
— Хватит, Джерри. Просто, оставь меня в покое. Не хочу больше тебя видеть, никогда.
Я обняла себя руками и поспешила прочь из конюшни, но меня за плечо схватили и преградили дорогу.
— Ты никуда не пойдешь, пока не успокоишься и не объяснишь мне, что случилось.
— Как будто ты не понимаешь! — закричала я, смахивая его руку. — Ты ведь мне нравился, Джерри, а мне больше никто и никогда не нравился так сильно, как ты. Я рассказала тебе свою сокровенную тайну, а ты так просто продал ее! Не подходи больше ко мне, я не хочу видеть тебя и слышать, потому что сразу вспоминаю, каким ты был милым и как отчаянно гипнотизировал меня, а я, как самая наивная дурочка, тебе поверила. Больше такого не будет.
Я напоследок сверкнула в него глазами, чтобы он запомнил мое лицо, и выбежала из конюшни, сняв каблуки. Во дворце, проходящие мимо горничные, смотрели вслед рыдающей мне, но ничего не говорили. Я заперлась в комнате и дала себе право выплакаться, хотя никогда такого не делала. Просто чувство предательства еще ни разу не испытывала. Скажу вам честно, это самое больное, что может кольнуть в сердце.
Когда солнце уже село за горизонт, я все еще лежала в своей комнате на мокрой подушке, которая только недавно высохла после утреннего пробуждения. Я уже не плакала, но чувствовала себя самым ущербным существом на этой планете. Мысли так и посещали мою голову, причем не самые хорошие.
Ко мне приходила и Сена в самую бурю эмоций, и Кейтлин пыталась утешить, совсем не понимая, как я могу так надрываться, а мама расплакалась, когда только меня увидела, и убежала плакать к себе. Да, не самый лучший вечер…
А вот Саша будто всегда чувствовала, когда надо приходить. Она тихо постучалась и вошла в мою комнату. Когда дверь была немного приоткрыта, я услышала, что за ней в коридоре толпится народ и что-то шепчет. Тетя не стала включать свет в темной комнате, она просто села возле меня на кровати и начала гладить меня по волосам.
— Микки, ты так плакала, что Шарлотте пришлось выпить еще одну порцию успокоительного, нельзя же ее так пугать.
Я не ответила, даже носом не шмыгнула.
— А твоя мама? У нее же сердце разрывается, когда она видит слезы своего дитя.
Я опять молчала.
