На пороге стояла женщина в строгих, почти монашеских одеждах. Ее волосы были убраны под чепец. По лицу было тяжело определить ее возраст — давно не молода, но морщины еще не изрезали ее лицо. Все это я почти не заметила, ведь в ее руках был поднос с дымящейся ароматной едой.
Я подскочила так быстро, что едва не упала. Женщина протянула мне кубок.
— Сначала выпей.
Я жадно накинулась на него и осушила в два глотка, даже не поняв, что внутри. Женщина вновь наполнила кубок из кувшина. В этот раз я почувствовала разбавленной водой вино.
— Спасибо, спасибо! — выдохнула я, осушив второй кубок. Кажется, я начала плакать. Мы с матерью жили бедно, и были времена, когда еда была роскошью, но никогда прежде я не проводила сутки без капли влаги в горле.
— Как тебя зовут? — спросила женщина. Поднос с едой она все так же держала в руках.
— Мария.
— Ты очень красива, Мария. Барон намерен придти к тебе этой ночью. Ты же не создашь ему проблем? Ведь ты умеешь быть благодарной за еду, кров, одежду и защиту?
— Барон? Ночью? — я сжала кубок так, что острые деревянные края врезались в ладонь. Двусмысленностей тут быть не могло. — Нет!
Я гордо посмотрела этой серой женщине в глаза. Что они сделают? Изобьют меня? Свяжут? Неужто думают, что смогут купить мое согласие едой?!
Тук бы на ее месте начал брызгать слюной от злости, краснеть и махать руками, заставляя делать, как сказано, но женщина даже в лице не изменилась.
— Как знаешь.
И она просто ушла, заперев дверь.
Аромат еды витал в воздухе, наполняя рот слюной. Я сглотнула. Это же просто смешно! Она ведь принесла поднос, еда была совсем рядом, стоило только протянуть руку.
— Эй? — крикнула я в закрытую дверь.
Снаружи было тихо. Стоит ли эта служанка сейчас напротив закрытой двери и с аппетитом уминает не ей предназначенный ужин? А какой огромный кусок мяса там лежал — я давно такого не видела. Живот забурчал и я с усилием оторвала взгляд от двери. Что толку думать о том, чего уже нет? Только аппетит на ночь глядя раззадоривать.
Я легла, но сон никак не шел. Мысль о том, чтобы променять еду на ночь с бароном должна была быть смехотворной. Вызывать злость. Но их место заняли тревога и сомнение. Сколько я смогу отказываться от еды? Хотелось думать о себе, как об одной из мучениц в книгах отца Госса, которые позволяли львам разорвать себя но не шли на уступки языческим царям. Умереть с гордо поднятой головой, видя лишь восхищение и зависть в глазах врагов.
Вот только я очень хотела жить. И есть.
Ночь я проспала урывками, все время просыпаясь то от мнимых шагов, то от холода. Новый день оказался еще томительнее и невыносимее прошлого. Я пробовала ходить, чтоб избавиться от волнения, но стены будто сужались с каждым шагом, да и голова начала кружится. Живот болел и вновь очень хотелось пить. Я ясно поняла, что не смогу продержаться долго. Вот теперь я по-настоящему испугалась.
— Выпустите меня! — заколотила я в дверь со всей силы, в тщетной надежде. Должны же в замке быть еще люди, кроме этих ужасных служанки и барона? — Выпустите, умоляю!
Когда суровая служанка пришла вновь, я без сил сидела на полу.
Она поставила на пол кувшин и я бросилась к нему. Я глотала жадно, разбавленное вино текло по моему подбородку, но я не обращала на это внимание. Напившись, я подняла взгляд на служанку. Она выглядела так же, как и вчера. Вид голодной и измученной девушки не пробуждал в этой женщине ни капли сочувствия. В руках у нее вновь был поднос, на этот раз с похлебкой и куском хлеба. Ох, как же от этого подноса пахло! Я в жизни не встречала столь ароматных и аппетитных запахов, как этот!
— Добрый вечер, — робко поздоровалась я и моргнула. Голос оказался хриплым.
— Сегодня ты послушнее, Мария. Будешь слушаться во всем?
— Умоляю! Помогите.
— Барон хочет видеть тебя сегодня ночью. Будешь послушной и вежливой? Господин теряет терпение.
Казалось, эта женщина не слышит моих мольб. Она смотрела на меня с презрением и холодом — так смотрят не на человека, а на скот, что хотят зарезать.
— Отпустите меня!
Она опрокинула кувшин, выливая остатки вина.
— В следующий раз будь послушной, или я не оставлю даже воду.
— Нет, не уходите! — я схватилась за подол ее платья. Служанка развернулась и резко ударила ногой по моим рукам. От острой боли я вскрикнула и прижала пострадавшую ладонь к груди.
— Больше не прикасайся ко мне. И не заставляй себя бить — это не моя работа.
Она вновь ушла, а я без сил рухнула на пол.
В тишине и холоде иногда мне начинало казаться, что я слышу шепот демонов. Я пыталась не слушать, заснуть или вспомнить о чем-то хорошем, но мой мир будто сузился до размеров этой темницы.
Я не выйду отсюда, если не соглашусь.
