Одна из дверей в сени резко открылась, и я едва не упала, оступившись от неожиданности.
— Мария? Что ты тут делаешь?
Вив, в дорожной одежде, с аккуратно собранными в косу волосами, с недовольством рассматривала меня.
— Почему ты так одета? — спросила я первое, что пришло на ум.
— Я уезжаю. К чему эти глупые вопросы? Разве я не говорила тебе держаться от меня подальше?
— Я волновалась, ты так быстро ушла, да и калитка была открыта, — начала оправдываться я.
— Со мной все в порядке, можешь более не беспокоиться. Иди домой, — Вив захлопнула дверь и исчезла в глубине своего дома. Я осталась стоять в темных сенях. Волна обиды внезапно накрыла меня. Почему я одна ничего не знаю? Кто я им, девочка на побегушках?! Я тоже часть этой тайны, и мне нужны хоть какие-то ответы!
Я открыла дверь и вошла во внутренние комнаты Вив.
— Человеческие язык не понимаешь, девочка?
— Ты обычно уезжала не раньше дня весеннего равноденствия, как раз к первым ярмаркам. Куда же в этом году так рано? Да еще и в такой спешке? Собираешься одна, хотя обычно люди старосты помогают тебе несколько дней.
Вив остановилась, и повернулась ко мне. Ее лицо было искажено неприятной улыбкой.
— Так много вопросов, Мария. Но вот что ты будешь делать с ответами?
Разве же ответы могут больше неизвестности напугать?
— Я беспокоюсь.
— Привыкай. Беспокойство — постоянный спутник взрослого человека, — Вив зло запихала одежду в дорожный мешок, и резко потянула за завязки, едва не порвав. Остановилась и громко выдохнула.
— Ты злишься на меня? — вообще-то это я хотела разозлиться на них с Джоном, но, ворвавшись в ее дом против воли, злиться на хозяйку было странно.
— Нет. Да. Я оказалась впутана в эту историю не столько из-за тебя сколько из собственного любопытства. Не стоило мне тогда заходить к тебе домой. Да и на что я могу сердиться — что ты помогла человеку в беде? Глупости. Разве уж только на твою способность попадать в неприятности.
— Тебе из-за Джона нужно уехать? — стало неуютно, будто я в слишком личное лезу, но Вив, уже спокойно, ответила:
— Он попросил кое о чем. Согласиться было моим решением. Мария, дорога Джона и твоя — они разные. Ты в безопасности, пока они не пересекаются. Долечи его, выпроводи со двора и забудь. Выйди за Тома, роди ему кучу детишек — дети-то они всегда женское счастье. А про город не думай. Лучше быть несчастной, чем мертвой.
Все во мне противилось словам Вив. Почему же при мысли о том, чтоб более никогда не видеть Джона, вдруг стало так неуютно? Еще недавно бегство и одиночество вдохновляли. Теперь же хотелось задержаться в собственном полуразваливающимся домике, чтобы по вечерам пить душистый травяной чай с Джоном.
Какая я глупая, мы ведь даже не друзья. Да и разве спасет меня разваливающийся забор от трактирщика Тука и слуг барона де Плюсси?
— А если, — негромко начала я. — Если все-таки пересекутся? Наши с Джоном дороги.
Я сама не очень понимала, о чем спрашиваю. Вив с жалостью посмотрела на меня, и я сразу поспешила объяснить, что вовсе ничего такого не имела ввиду:
— С ним до города дойди будет проще. Может, он и в городе мне подсказать сможет, какого человека искать? Всяко надежнее, чем одной путешествовать.
— Я не пророчица, чтоб будущее видеть. Может, и пересекутся, да не раз, — Вив как-то неприятно улыбнулась, точно рыбья кость ей в щеку впилась. — Только вот после что одна будешь делать? В чужом городе без родных и денег? Стоит ли оно того? Ты от Тома так бегаешь, будто он чумной, а брак — худшее наказание. Надеешься, Джон тебя замуж позовет?
От стыда я начала стремительно краснеть.
— О чем ты говоришь? Я тебе о попутчике на дороге, а ты мне — о непотребствах всяких! — возмутилась я.
— Я вообще-то о браке говорила. Священный союз. Это ты, дорогая, о непотребствах всяких думать начала, — рассмеялась Вив, и я раскраснелась пуще прежнего. — Я предостерегла тебя, да кто из нас в шестнадцать предостережения чужие слушал? Я вот точно нет. Вот мой тебе совет: думай в первую очередь о себе и береги свое сердце. Каждый раз вспоминай свою мать и что смерть твоего отца с ней сделала и задавайся вопросом: хочешь ли ты так же прожить свою жизнь, высматривая в окне человека, который никогда не вернется?
Что за глупости? Вив говорила то о браке, то о тоске по любимому. Я ведь ей совсем о другом рассказывала! Но прежде, чем я успела ей возразить, Вив сказала:
— Закончим. Мне еще многое нужно собрать, а времени почти нет. Если все будет по-твоему, мы больше никогда не увидимся. Пусть Бог будет с тобой, и помогает тебе в пути и жизни, — Вив обняла меня неожиданно крепко и быстро отпустила.
— Пусть Бог будет с тобой и помогает тебе в пути и жизни, — ответила я ей.
Лишь по дороге домой я поняла, что Вив так и не ответила ни на один из моих вопросов. Да и я не спросила совета, как мне внимания барона избежать. Да и возможно ли такое? Стало тревожно. Страшно было думать о побеге в город, еще страшнее — о том, чтобы остаться.
