Мужчины переглянулись. Джон знал, что не сможет переубедить меня — ведь поступи я тогда, как он хочет сейчас, и сам был бы уже мертв. Наверное, поэтому разговор продолжил Этьен.
— Мы не знаем, кто напал на деревню. И когда они вернутся.
— Они могут не вернуться никогда, и мы поможем всем, кому еще можем.
— А могут вернуться сегодня вечером, и тогда мы умрем вместе с этими крестьянами!
— Ты и вправду настоящий дворянин, — разочарованно протянула я. Этьен скривился.
Я соскочила с коня, и полезла в свисавшую с боку сумку с припасами. За время пути я успела набрать много трав и кореньев — сейчас они будут как раз кстати.
— Мария, не глупи, — попробовал вновь уговорить меня Джон, но только сильнее разозлил.
— Вы правы, благородные господа! Я дурочка. И необразованная крестьянка. И отправлюсь помогать таким же глупым, необразованным крестьянам. Потому что это именно то, чем я хочу заниматься. Потому что кроме меня, им никто не поможет.
Я так спешила закончить перекладывать травы, что едва не порвала сумку. Складывать их пришлось в собственный подол и карманы, ведь никакого мешка у меня с собой не было, но стыда за оголенные ноги я не чувствовала — уж слишком сильно разозлилась. Я начала спускаться, не попрощавшись со своими спутниками, но они молча расставаться не желали.
— Что ты будешь делать, если с деревней это сотворили люди барона де Плюсси, что ищет тебя? Всю жизнь тут проживешь, вымаливая у них прощение за грех, что не совершала? — прокричал мне в спину Этьен.
Я обернулась. Этьен и Джон смотрели на меня, первый со странной злостью, второй с грустью. Но чтобы они не чувствовали, помогать людям в деревне они не собирались. Я ведь совсем их не знала, и даже вчерашняя игра не особо мне помогла. Но и вопросов не задавала — сама себе придумала искренность Джона и доброту Этьена. Да так ли их на самом деле звали? С чего вдруг Этьен разозлился? Ничего не известно. Еще недавно я так хотела увидеть его настоящее лицо под маской балабола, и вот Господь исполнил мое желание. Такой Этьен: злившийся, что кто-то осмелился не слушаться его и поступить вопреки, мне совсем не нравился. Такой Этьен не слишком-то отличался от барона. Интересно, почему молчал Джон? Тоже считал крестьян досадной помехой, не стоящей своего внимания? Слишком спешил в столицу по своим делам, что времени помогать нуждающимся не хватало? Интересно, стыдился ли он себя в этот момент? Я искренне надеялась, что да.
— Тогда я тем более обязана помочь. А уж как и за что я буду прощения — не ваше дело, господин, — я поклонилась Этьену, как поклонилась бы любому знатному и незнакомому мне человеку. Тот чертыхнулся.
Я начала спускаться с холма, на котором мы стояли. На лошадях добрались бы быстро, но пешком я приду не раньше, чем к вечеру. Следовало поспешить.
— Хорошо. Я помогу. Но после этого мы в расчете, — Джон пришпорил коня, в мгновенье оказавшись рядом со мной.
— Как господин прикажет, — вновь поклонилась я. Не знаю, был ли Джон на самом деле дворянином, но такое обращение его явно задело. Чудно! Травы пришлось вновь перекладывать, но в этот раз я была осторожнее.
— Вот же упрямая девчонка! — в сердцах бросил Этьен, но присоединился к нам.
Добрались быстро. Вблизи картина была еще страшнее. Многие лежали в грязи на земле, и издали было не разобрать, живы ли они. Я попыталась вновь спрыгнуть с коня чуть раньше, готовая побежать и помогать людям сей же миг, но Джон крепко держал меня.
— Погоди. Сначала поговорим с местными.
Нас и вправду встречали. В основном женщины да мальчишки стояли на пути, кто с вилами, кто с косой.
— Чего надобно? — крикнула одна из них. На ее сером платье чернела кровь, волосы растрепались, а к ноге жался совсем еще малыш.
— Мы направляемся в столицу, но увидели, что у вас беда. Я травница. И припасы, хоть и небольшие, есть. Могу помочь вашему лекарю иль травнице с ранеными, а спутники мои с удовольствием с тяжелой работой помогут.
— Нам нечем платить, так что мимо идите.
Пережив такой ужас, чужакам эти люди явно доверять не хотели. Как же мне их переубедить?
— Вам не нужно платить. Если хотите, мы уйдем до наступления ночи, да и еда у нас самих есть. Позвольте только перевязать раненых. Нельзя им в грязи лежать. Надо очистить раны и приложить кровохлебку, крапиву, а лучше всего — корень бадана. Последнего у меня совсем немного, но вот кровохлебки полно, да и крапива сейчас в любых зарослях должна быть. Я сама недавно потеряла матушку, и эта боль до сих пор со мной. Не хочу, чтоб кто-то терял близких, если в моих силах им помочь.
Пока я говорила, Джон все сильнее прижимал меня к себе, и практически дышал в мои волосы, обняв. Женщина, подумав, опустила вилы.
— Хорошо.
— Матушка! — крикнул один из мальчишек, что едва доставал ей до плеча. — А если они врут? Разве не подозрительно, что помощь предлагают за просто так? Со времен, когда Господь по земле ходил, такого не видывали!
Женщина потрепала парнишку по голове.
