Сначала свет, потом шум.
Она потеряла счет, сколько раскатов грома пропустила, пока пыталась сосчитать время между грохотом и последующей искрой. Одной рукой она держала дверную ручку, другой – бритву. Она снова взяла ее в свою вспотевшую ладонь, облизывая губы.
Девушка была полна решимости это сделать. Для Некая. Для матери. Для отца. И нее самой. Потому что присутствие лересы в их доме не принесло бы ничего хорошего. Потому что она была презренным и эгоистичным существом. Потому что признавала лишь высокомерие и превыше всего жаждала власти. Потому что была способна растоптать своих близких только для того, чтобы украсить шелковистые волосы короной, даже если та была сделана из шипов. Корона, которая прекрасно демонстрировала, кто был наверху, а кто на самом дне.
Она прекрасно понимала, что тон и слова, которые та использовала в разговоре с матерью, призваны были только ослепить ее. Чтобы она ела с ее рук. Кевалайн не заботилась ни о чем, ни о ком, в конце концов, она была всего лишь еще одним Потомком, обученным искусству обмана и лжи. Но даже самые успешные из них не могли укрыться от всевидящего взгляда Чиры.
Она глубоко вздохнула и собралась с силами.
Чира достаточно долго ждала, пока Келани заснет. Она не хотела кричать и драться. Она хотела подобраться поближе, перерезать ей горло и избавиться от тела незаметно для всех. Но даже если та не спала (а она не спала), мятежница была быстрее и опытнее, чем К., в этом она не сомневалась. Чира не знала, сколько времени лереса посвятила тренировкам и почему секир послал именно ее, а не того, кого всегда считал продолжателем рода, ей было все равно. Она изучила, как К. держала оружие, ее фигуру, позы, движения. Все это не выдавало в ней бойца. Чира вынуждена было полагаться на свою интуицию. Тело Келани было слишком хрупким и дряблым, кожа – мягкой, руки – тонкими.
Очередная вспышка молнии отпечатала темный и четкий силуэт на двери. Со следующим ударом грома запястье резко повернулось, толкая ручку двери.
Ей удалось сделать ровно один шаг, прежде чем сердце перестало биться. Острое металлическое лезвие будто выскользнуло из ее рта, когда она глубоко вздохнула. Горло сомкнулось, как жерло ада. Тело слегка качнулось, упершись в стену, которую она и не заметила. По коже пробежал ледяной холод, волосы встали дыбом. Она застыла, задыхаясь, не в силах закрыть веки, чтобы перестать видеть происходящее. Ей было слишком больно.
Лереса спала, укрывшись одеялами. Сверху торчали только голова и рука. Рука, которая окружала комок, что ютился рядом в укромном уголке. Спина Некая прижималась к ее груди. Ее Некая. Брата. Кая. Но почему? Когда? Как?
Одна ладонь зажала ей рот, другая обездвижила запястье. Она резко выдохнула, замотав шеей, чтобы освободиться от этого захвата, как будто стряхивая, но пальцы держали ее крепко. Рука, которая обнимала ее за талию, потащила ее назад.
В отчаянной попытке она прокусила пальцы нападавшего зубами.
– Подожди, – прошептал ей на ухо знакомый голос.
Она чувствовала, как мед капает с губ ночного гостя и просачивается в ее уши. Лед страха, который хрустел под ее кожей, пронзая ее острыми иголками, треснул и в ужасе побежал прочь.
Рука отпустила ее талию и захлопнула дверь перед ее носом. Она обернулась, чтобы убедиться, что все правильно поняла.
Он не глядя взял ее за руку и оттащил от этой двери, подальше от всех дверей этого дома, наружу, в общий коридор здания. Там он отпустил ее, встав лицом к лицу, заранее отняв нож.
– Что с тобой не так? Ты потеряла голову? – упрекал он ее сдержанно и в то же время ожесточенно.
Чира в изумлении таращилась на него.
– Гарет, что ты здесь делаешь?
Он фыркнул, тень язвительной улыбки пробежала по его губам.
– А как ты думаешь? – спросил он, но ответить не дал. – Я уже давно хожу за тобой по пятам и незаметно наблюдаю, – он махнул рукой в сторону укромных уголков коридора. – Ты была настолько одержима идеей избавиться от нее, что даже не заметила мою тень рядом со своей собственной на двери К. – Он шагнул вперед и ткнул пальцем в херианку, обвиняя ее в неосторожности. – Я знаю тебя, Чира. Может, даже чересчур. Предвидел, что ты попытаешься это сделать. «Обещаю тебе, что не сделаю ничего, о чем пожалею»? – он процитировал слова, которые девушка произнесла днем. – Серьезно? Как прикажешь помочь тебе, если ты не слушаешь меня? Для тебя это шутки?
Чира скрестила руки на груди, защищаясь.
– Может, мне больше не нужна твоя помощь, – выкрикнула она сгоряча. – Может, и раньше я не очень-то в ней нуждалась.
Губы Гарета скривились.
– Ты невообразима, – это не походило на комплимент.
Чира стиснула челюсти. Ее ноздри раздулись.
– Зачем ты тогда пришел, Гарет? – выясняла она.
Он подошел ближе, укрывая ее своей тенью.
– Мне кажется, проверить степень твоей глупости.
Чира яростно сузила глаза и поморщилась.
– Для этого не нужно терять драгоценные часы сна, – произнесла она. – Я могла бы и так сказать тебе по секрету, что для нее нет границ. А теперь, – добавила она, уже повернувшись к нему спиной, – если ты меня извинишь…
Он сжал ее запястье.
