Корона мечей полностью

У Могидин перехватило дыхание. Не из-за имени; любой глупец мог назвать себя Смертью, а именно такое значение имело это слово на древнем языке Но она заметила крошечное, едва различимое черное пятнышко, которое проплыло по радужке одного из голубых глаз, а потом другого, двигаясь по прямой. Этот Моридин обращался к Истинной Силе, и не раз. Много раз. Могидин знала: в эти времена, помимо ал'Тора, удалось выжить и другим мужчинам, способным направлять, а этот юноша явно не уступал ему в Силе. Но она никак не ожидала, что Великий повелитель окажет одному из них особую честь. Честь, таящую в себе яд, – как известно всем Избранным. Со временем человек становился гораздо более зависимым от Истинной Силы, чем от Единой Силы; желание снова и снова обращаться к саидар или саидин можно сдержать с помощью воли, но Могидин не верила, что существует воля, способная сопротивляться Истинному Источнику, тем более когда в глазах появляется саа. Цена в итоге бывала разной, но всегда ужасной.

– Ты даже не догадываешься, как отмечен, – сказала Могидин. Она непринужденно, будто ее грязное платье было самым прекрасным нарядом на свете, опустилась в кресло напротив молодого человека. – Подай мне вина, и я расскажу тебе, о чем идет речь. Только двадцать девять человек когда-либо были удостоены…

К ее изумлению, он рассмеялся:

– Ты все поняла неправильно, Могидин. Ты еще служишь Великому повелителю, но не так, как раньше. Время твоих игр миновало. Если бы тебе по чистой случайности не удалось сделать кое-что полезное, ты была бы уже мертва.

– Я – одна из Избранных, мальчик, – сказала она; пламя ярости прорвалось сквозь осторожность. Она выпрямилась, смело глядя ему в лицо. По сравнению с ней, вооруженной знаниями, приобретенными в ту далекую ныне эпоху, он находился на уровне тех времен, когда полудикие люди жили в грязных хижинах. В некоторых областях, связанных с Единой Силой, никто не превосходил ее. Могидин с невероятным трудом удержалась, чтобы не обнять Источник, не важно, как близко к Шайол Гул она сейчас находилась. – Твоя мать, наверно, не так давно пугала тебя моим именем, но знай, что даже взрослые мужчины, способные скомкать тебя, точно тряпку, покрывались испариной, когда слышали его. Придержи язык, разговаривая со мной!

Он протянул руку к открытому вороту рубашки, и… ее язык прилип к гортани. Могидин не могла оторвать взгляда от маленькой клетки из золотой проволоки и кроваво-красного хрусталя, которая висела у него на шнурке. Мелькнула смутная мысль, что, может, это вовсе не ее клетка, просто очень похожая; но нет, определенно та самая. Моридин погладил клетку большим пальцем, и у Могидин возникло ощущение, будто кто-то ласково прикасается к ее сознанию, к ее душе. Разрушить ловушку для разума очень легко – стоит лишь нажать чуть-чуть посильнее, чем он сейчас. Она могла находиться на другом конце мира, даже дальше, и это ни на волос ничего не изменит. Часть Могидин, которая в некотором роде тоже была ею, словно отделилась от нее; она продолжала видеть собственными глазами, слышать собственными ушами, чувствовать вкус с помощью своего языка и ощущать прикосновение, но стала беспомощным автоматом, полностью повинующимся тому, кто владел кор'соврой. Существует ли способ освободиться от нее или не существует, ловушка для разума есть именно то, о чем говорит ее название. Могидин почувствовала, как кровь отхлынула у нее от лица.

– Теперь понимаешь? – произнес Моридин. – Ты по-прежнему служишь Великому повелителю, но теперь будешь делать то, что я скажу.

– Понимаю, миа'кова, – механически произнесла она.

И снова он засмеялся – глубоким, сочным, язвительным смехом – и спрятал ловушку обратно под рубашку.

– Вот это совсем не обязательно – теперь, когда ты усвоила урок. Я буду звать тебя Могидин, а ты меня – Моридин. Ты все еще одна из Избранных. Кто на свете способен заменить тебя?

– Да, конечно, Моридин, – равнодушно произнесла Могидин.

Он мог говорить что угодно. Все равно она – его собственность, в этом у нее не было никаких сомнений.