– Нам о многом нужно поговорить, Моргейз, и все же для начала буду краткой. Мы, шончан, вернулись, чтобы возвратить себе то, что было украдено у наследников верховного короля Артура Пейндрага Танриала. – Сюрот явно испытывала удовольствие, но совсем иного сорта, не такое, которое получала от каф; она внимательно наблюдала за лицом Моргейз, которая была не в силах отвести взгляд. – То, что было нашим, снова будет принадлежать нам. Поистине, таков закон жизни – украденное никогда не на пользу вору. Я начала возвращение утраченного с Тарабона. Многие вельможи этой страны уже поклялись повиноваться, ждать и служить; чтобы выполнить эту клятву, им не придется долго ждать. Их король – не припомню его имени – погиб, оказывая мне сопротивление. Останься он в живых, его посадили бы на кол за мятеж против Хрустального трона, а не против кого-то из Высокородных. Я собиралась взять его семью в собственность, но, к сожалению, их не удалось найти. Зато теперь есть новые король и панарх, которые присягнули на верность императрице – да живет она вечно – и Хрустальному трону. С разбойниками будет покончено; в Тарабоне забудут голод и раздоры, народ почувствует себя спокойно под крылом императрицы. Сейчас я приступила к действиям в Амадиции. Вскоре все преклонят колени перед императрицей – да живет она вечно – прямой наследницей великого Артура Ястребиное Крыло.
Служанка унесла поднос, и чашка осталась в руках у Моргейз. Темная поверхность кафа не дрожала, но многое из того, о чем разглагольствовала Сюрот, для Моргейз не имело никакого смысла. Императрица? Шончан? Чуть больше года назад поползли дикие слухи об армии Артура Ястребиное Крыло, вернувшейся из-за океана Арит, но только самые простодушные верили им; вряд ли сейчас даже болтливые рыночные торговцы повторяли эти слухи. Что тут правда, а что пустая похвальба? В любом случае того, что Моргейз удалось понять, более чем достаточно.
– При всем уважении к имени Артура Ястребиное Крыло, Сюрот, – (женщина с резкими чертами лица возмущенно открыла рот, но промолчала, подчиняясь мановению пальца с длинным голубым ногтем), – должна сказать, что те времена давно миновали. У народов, живущих здесь сейчас, древняя родословная. Ни одна страна не подчинится тебе или вашей императрице. Если вам и удалось подчинить часть Тарабона, – (Сюрот шумно втянула в себя воздух, глаза у нее засверкали), – вспомните о том, что эта страна охвачена волнениями, она фактически распалась на отдельные провинции. Справиться с Амадицией будет гораздо труднее. Узнав о вас, самые разные страны тут же выступят ей на помощь. – Действительно ли так будет? – Сколько бы вас ни было, легкой дичи для своего вертела вам не найти. Мы не раз сталкивались с ужасной опасностью, и ничего, справлялись. Советую заключить мир, прежде чем вас раздавят.
Вспомнив о бушевавшей в ночи саидар, Моргейз изо всех сил старалась не смотреть на этих… дамани. Так, кажется, эта женщина называла их? Немалых усилий ей стоило и никак не обнаружить своего волнения.
Сюрот улыбнулась, ее лицо снова напомнило Моргейз застывшую маску; глаза ее сверкали, точно полированные драгоценные камни.
– Всем придется сделать выбор. Те, кто выберет повиноваться, ждать и служить, будут править своими странами именем императрицы, да живет она вечно.
Сюрот еле заметно двинула длинными ногтями, и женщина с резкими чертами лица пролаяла:
– Тера! Танец лебедя!
Сюрот непонятно почему поджала губы.
– Не лебедя, Алвин, слепая дура! – прошипела она себе под нос, хотя из-за ее акцента Моргейз сомневалась, что расслышала правильно. Холодная улыбка, мгновенно вернувшись, вновь застыла на лице Сюрот.
Сидевшая у стены женщина вскочила со своего места и на цыпочках выбежала на середину комнаты, вытянув руки за спиной. Остановившись на выложенном на полу изображении сияющего золотого солнца, символа Детей Света, она начала медленно исполнять своеобразный стилизованный танец – раскидывала руки в стороны, точно крылья, и роняла их вниз. Изогнувшись, она отставила левую ногу, согнув колено, вскинула обе руки, точно взывая к кому-то, и откинулась назад так сильно, что руки, все тело и правая нога расположились по одной прямой. Прозрачное белое одеяние придавало зрелищу неприличный вид. Моргейз чувствовала, что у нее все жарче пылают щеки, по мере того как танец, если это можно так назвать, продолжался.
– Тера – новенькая и еще недостаточно натаскана, – пробормотала Сюрот. – Танцы обычно исполняют десять или двадцать
Моргейз нахмурилась. Как можно владеть другим человеком? Сюрот уже говорила, что хотела «взять кого-то в собственность». Моргейз знала древний язык, и хотя слово «да'ковале» не было ей знакомо, смысл его она понимала; «да'ковале» означало что-то вроде «тот, кем владеют». Это отвратительно. Ужасно!
