Из арабских источников: «Джанибек с войсками отправился в Адзербейджан, с тем требованием, которое предъявляли его предшественники. Он убил Элашрефа, завладел Тавризом и Адзербейджаном и, возвращаясь, завернул в Хорасан и поставил над Тавризом своего сына Бирдибека. На пути Джанибек захворал и умер» (101, 389).
Но Ибн Халдун сообщает следующее: «В Тавризе находился Элашреф, сын Темирташа. Против него выступил царь Севера, Джанибек, сын Узбека, в 758 году, отнял его (Тавриз) у него и вернулся в Хорасан, оставив в нем сына своего (Бирдибека). На пути он (Джанибек) был заключен в оковы, а сановники государства написали сыну его Бирдибеку, прглашая его на царство. Он (Бирдибек) ускорил путь к ним, оставив в Тавризе правителем Ахиджука» (там же, 389).
Татарский историк С. X. Еникеев, основываясь на данных многочисленных источников (41) сообщает более подробно: «По дороге домой из Азербайджана Джанибек занемог. …Везирь хана Толубай, решив, что дни хана сочтены, послал гонца к Бердибеку, …чтобы тот… захватил власть. Однако Джанибек выздоровел и готовился продолжить путь. В это время в ставку прибыл Бердибек» (там же, 18). Он вошел в юрту отца и нашел там живого и здорового хана, который, увидев сына, оставленного для управления Азербайджаном, был, естественно, удивлен и разгневан (там же). «Везирь хана, коварный Толубай, зная, что начнется следствие по поводу приезда Бердибека и вскроются его действия, перемигнулся с Бердибеком и ударом в спину заколол Джанибека. Бердибек был объявлен ханом» (там же).
Но многочисленные братья Бердибека, узнав о происшедшем, начали боевые действия против самозванца, который согласно Ясе заслуживал одного — смерти. В Улусе Джучи по действовавшему тогда закону каждый чингизид мог наследовать престол, но только после того, как хана избирал и утверждал совет высшей знати — Курултай (там же, 18).
В конце концов, Бердибек получил заслуженное возмездие, но с его смертью «всебщую междоусобицу, охватившую страну», остановить никому не удалось — в разных областях государства правили разные ханы (там же). Правили также не только ханы-чингизиды, но и эмиры (бийи, беки), которые способностями к руководству и числом сторонников могли соперничать с ханами (53, 175).
В междоусобных столкновениях, как и в первой «внутренней войне», «самое активное участие» принимали и русские князья со своими войсками. И при этом «выясняли отношения» между собой — так как не было сдерживающего влияния Центра-Орды, механизм урегулирования конфликтов в данных условиях не мог работать.
Но толкуются указанные события исключительно как «война татар с русскими» — хотя налицо абсурдность подобных утверждений, если взглянуть на факты, а не на «прописные истины» западников.
Рассмотрим объективно из этих событий наиболее примечательные, такие как Куликовская битва и «взятие Москвы Токтамышем».
В первом случае битва, что общеизвестно, состоялась между московским князем Дмитрием и татарским мурзой (князем) Мамаем — узурпатором. Согласно сведениям из русских летописей, литовцы и их союзники рязанцы (западники), желая изгнать князя Дмитрия из Москвы, Коломны, Владимира и Мурома, действовали в союзе с мурзой Мамаем (40, 136–137), создавшим, по сути, свое отдельное государство на западной части Улуса Джучи.
Чтобы стать «независимым от других татар», Мамай «самого царя своего убил, ведь он понял, что татары любят своего царя, и побоялся, чтобы тот не отнял у него власть и волю, и потому убил царя и всех верных ему и любящих его» (31, 658)[201].
Не дождавшись изъявления покорности от московского князя Дмитрия, который поддерживал «законного царя» державы монголов, самопровозглашенный глава Орды Мамай нанял генуэзцев, черкесов, армян, и выступил в поход, согласовав свои действия с католиком-литовцем князем Ягайло (13, 279), сыном Ольгерда, «который, как и его отец, мечтал о захвате части Руси» (33, 156). Также Мамай вступил в союз с генуэзцами (там же), которые при хане Джанибеке были лишены возможности продвижения в Поволжье и на Русь. В союзе с Мамаем и литовцами был, как было выше отмечено, и рязанский князь Олег (31, 658).
Это общеизвестные, но игнорируемые факты.
Московский князь Дмитрий защищал в битве против Мамая общие интересы Державы[202]. Союзником Дмитрия был хан Улуса Джучи Токтамыш (33, 158). Именно поэтому князь не прислушался к мнению тех (западников), кто предлагал ему выступить против хана Тохтамыша, которому удалось, благодаря союзу с князем Дмитрием, воссоединить Улус Джучи (правда, на недолгое время, лет на двадцать) — князь Дмитрий «не хотя стати противу самого царя» Тохтамыша (38, 306).
