– Что это за демоны? – спрашиваю, догнав Юну. Нелепо, но я бы предпочла остаться рядом с выходом. Наши шаги громким эхом разносятся по безмолвному строению.
– Это не демоны, – говорит она. – Мы обращенные. Баал и остальные – шедины, слуги дворца. Баал здесь управляющий. Ты их почти не заметишь. Многие из них невидимы.
Мы пересекаем несколько мрачных коридоров и поднимаемся по черным лестницам. Я запоминаю каждое разветвление, чтобы найти обратный путь. На удивление, больше нам никто не попадается. Даже стража. Хотя Сет, по всей видимости, и не нуждается в надсмотрщиках. В конце концов, кто пойдет против него или магинь? Даже думать о подобном смешно. Я переплетаю пальцы, опасаясь, что в противном случае они начнут дрожать. Некоторое время мы молча шагаем бок о бок, и мое напряжение растет. Поначалу коридоры еще были широкими, однако затем они сужаются, а запах затхлости усиливается.
– Здесь живем мы с Платоном.
Распахивается неприметная дверь, и мы заходим в помещение, чем-то напоминающее номер в отеле. Особой роскоши нет, но по сравнению с развалившимися лачугами снаружи здесь определенно лучше. Из первой комнаты ведет несколько дверей, и мы оказываемся в своеобразной гостиной с ободранной мебелью и письменным столом, который скоро просто рухнет под тяжестью книг и бумаг. За столом сидит Платон, который при нашем появлении поднимает голову. Этот мужчина обманул меня не меньше, чем Сет, и я не в силах удержаться от шипения. Однако он лишь улыбается.
Я понимала, что Платон живет здесь, но все равно слегка шокирована.
– Ты прекрасно знал, что произойдет, не так ли? С тех пор как явился ко мне в Пикстон-Парк, – выпаливаю я.
– Скажем так, я надеялся на это. – Он откидывается на спинку стула и рассматривает меня.
– Что Сет пообещал тебе в награду? – возмущенно цежу я. – Ну же, говори. Какова твоя цена?
– Нет никакой цены. Он король. Всегда им являлся. Поэтому я должен был вернуть ему королевство.
– И что он планирует делать? Отомстит Осирису и прочим бессмертным? Уничтожит человечество? Ты поэтому попросил Гекату обратить тебя?
– Смерть – это лишь начало, дитя мое. Тебе ведь это известно. Мы просто отправляемся в новое путешествие. Что в этом плохого?
– Сет убил меня не для того, чтобы сделать одолжение! – кричу я.
– Нет, тебя он вынужден был убить с целью доказать, что достоин кольца.
– Почему именно меня? – Этот вопрос терзает меня уже давно. Я просто оказалась в неподходящем месте в неподходящее время или такова моя судьба?
– Потому что ты нам нужна. Я понял это в первый же миг, стоило тебя увидеть. Никогда еще мне не встречался человек, в котором пересекалось бы столько кровных линий. Это чудо. В твоих венах течет кровь Рамзеса, Соломона, Александра и Цезарей. Судьба идет странными путями, девочка моя. Найти тебя оказалось почти так же сложно, как регалии. – Философ встает и обходит стол. Как всегда, на нем удобные брюки и туника, вот только здесь, внизу, они черные. Как и платье Юны, которое наверху однозначно было белым. – Хотел бы я сказать, будто сожалею о том, что с тобой сделал, но ты наша единственная надежда. Когда Ра наконец освободил Сета, а Азраэль нанял тебя, я осознал, что наше время пришло. – Его глаза сверкают от возбуждения.
Юна садится, скрестив ноги, на старый диван и внимательно слушает нас. Я бы тоже с удовольствием села, но остаюсь стоять.
– Ваша единственная надежда? – Я целиком и полностью концентрирую внимание на вампире. – Я же в любом случае продолжила бы искать регалии. В этом не было необходимости.
– Речь не о регалиях, а об Атлантиде. – Он начинает говорить быстрее, как будто хочет быстрее поделиться своим признанием. – Существует пророчество. Ты никогда не спрашивала себя, почему бессмертные не вернули Атлантиду, пока артефакты еще находились у них?
– У них вроде как не получилось, – медленно отвечаю я.
– Совершенно верно, – кивает Платон. – И сейчас бы не получилось. Если пророчество не врет и мы правильно его расшифровали, то попросить регалии о возвращении или о трансмутации под силу лишь одному конкретному человеку.
Подавив страх, я натянуто смеюсь:
– Серьезно? То есть ты утверждаешь, будто регалии власти ждали меня, потому что мои предки радостно размножались по всему свету? Ты никогда не слышал о том, что любой человек в родстве с каждым восьмым? Почему в пророчестве должна подразумеваться именно я? Сколько ему вообще лет? Кто его сделал?
Вампир мягко улыбается.
– Я понимаю твое неверие и гнев и не отрицаю, что в ходе времен у меня часто возникало искушение обратить других людей. – Выпрямившись, Платон обводит взглядом свое жилище. – Мне не хватало терпения, поскольку я слишком часто сомневался в себе. Но если не быть терпеливым в мелочах, то не добьешься успеха в большем. – Сцепив руки за спиной, он замолкает.
– Это сказал Конфуций, а не ты, – огрызаюсь я, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на вампира. Он тоже сильнее меня, как и Юна?
Та негромко хрюкает от смеха. Ну хоть кому-то из нас весело. Платон наклоняет голову к плечу и расслабленной походкой направляется ко мне.
