Мама становится между ними и наклоняет ружье к полу. Она смотрит на нас троих, и я вижу, как мама мысленно производит подсчеты.
– Прежде чем начнется стрельба, нужно будет вывести отсюда людей.
Джеб внимательно смотрит на маму. Я никогда еще так ей не завидовала.
– Правильно. Включим спринклеры, чтобы здесь стало мокро. Они сработают, если разбить стекло. Вы с Эл сумеете это сделать с помощью магии? Запустить все спринклеры и поскорее выпроводить людей? Тогда мы забаррикадируем зал. Жучок присмотрит за входом, а я коротну лифт.
Мама кивает.
– Мы справимся, да, Элли?
Она смотрит на меня, беспокойно склонив голову набок. Я знаю, что мама читает мои мысли.
– Конечно, – отвечаю я.
План Джеба превосходно продуман, но, с тех пор как мы расстались, я не породила еще ни одной связной мысли. Очевидно, наш разрыв не повлиял на его творческие способности в отличие от моих.
Мы вызываем огромный лифт. Джеб стоит с сумками в дальнем углу и нажимает на кнопки. Морфей становится между мной и мамой. Когда мы добираемся до нужного уровня, Джеб удерживает кнопку закрытия дверей и впервые за вечер смотрит на меня. Мое сердце пускается в пляс.
– Будь осторожна, – говорит он тихо и хрипло. Его переполняют эмоции.
– И ты, – негромко отвечаю я.
Крылья Морфея взмывают в воздух. Это явное напоминание о том, что недавно произошло между нами.
Я хмурюсь, когда Джеб отворачивается и открывает дверь. Он первым выходит из лифта, больше не обращая на меня никакого внимания. В углу сложено приготовленное угощение. Еще там стоят полдесятка бильярдных столов, обтянутых темным сукном. Они почти невидимы. Неоновые шары, лузы и кии так и манят поиграть.
В буфете в большой чаше для пунша бурлит какое-то светящееся синее варево, столы уставлены кексами с неоновой глазурью. Мы прячем сумки под свисающую скатерть – их не видно, но легко достать.
Пора смешаться с толпой и приняться за поиски.
Мы прекрасно вписываемся в ультрафиолетовое окружение. Люди вокруг выглядят так же причудливо, как мы с Морфеем. Некоторые мои одноклассники даже смастерили из проволоки и марли, покрашенной флуоресцентной краской, крылья и усики, как у стрекоз.
Деревья, о которых говорил Джеб, действительно выглядят как настоящие – они минимум в три раза больше тех, что мы делали на уроках рисования. У них толстые стволы и длинные ветви, которые торчат пучком, как волосы Медузы. Они покрашены в белый цвет и под лучами ультрафиолетовых ламп создают фантасмагорическое ощущение.
Я вздрагиваю.
Мама отводит меня в сторонку и шепчет на ухо:
– Я вижу, что у вас с Джебом что-то происходит, но, пожалуйста, не отвлекайся. Единственный способ пережить битву – отстраниться от своих чувств. Будь беспощадна и хитра. Мысли как королева Подземелья. Хорошо?
Я киваю. Мама целует меня в висок, окутав запахом духов, и покидает нашу компанию, чтобы отметиться у столика дежурных. Ее платье и маска как будто плывут в темноте – ярко-розовая ткань обвивает темно-синий силуэт. Дежурный у столика вручает ей флуоресцентный бейджик и картонную корону с блестками. Мама надевает то и другое и направляется к стоящей неподалеку коробке с игрушками. Она поворачивается спиной, и тут же рация у меня за корсажем оживает:
– Я проверю эту коробку, ты посмотри другую. Отбой.
Слышится потрескивание, практически неразличимое на фоне музыки восьмидесятых, которая рвется из динамиков под потолком.
– Мы на месте, – говорит из-за спины Джеб. – Иди на танцпол. Надо занять позицию, прежде чем появятся все остальные.
– Да, – отвечаю я.
Морфей, проходя мимо, проводит бархатным пальцем по моей руке, от плеча до локтя.
– Не теряй голову, Алисса. Я не переживу.
Намек на некоторые события Страны Чудес сродни ножу, воткнутому в живот.
Морфей направляется к миниатюрному полю для гольфа.
Джеб переступает с ноги на ногу, как будто собирается уйти, но медлит – и тут в динамиках слышит треск, и музыка обрывается.
– Через пять минут мы откроем двери! – объявляет бодрый девичий голос. – Дежурные, займите места! Члены школьного совета, встаньте у входа, чтобы приветствовать наших сказочных гостей и принимать пожертвования!
Мы с Джебом ждем, когда толпа поредеет. Меня беспокоит, что до сих пор мы не нашли ожившие игрушки. Я надеялась, что нам удастся это сделать в отсутствие Дженары, Корбина и остальных. Я нервно вздрагиваю, касаюсь крылом живота Джеба и краснею.
Он наклоняется, и его дыхание обжигает мне шею.
– Ты молодец, спортсменка, – ласково шепчет он и трогает кончик крыла, так что по всему моему телу пробегает теплая волна.
Он верит в меня, несмотря на то что я заставила его пережить. Это так неожиданно, что я поворачиваюсь, чтобы поблагодарить Джеба. Но он уже отошел – в темноте едва виднеется его спина. Мое крыло приятно ноет от прикосновения.
