Джеб сказал Дженаре, что мы собираемся побывать на балу инкогнито, поскольку он не хочет, чтобы я его пропустила. Он сделал вид, что у нас всё в порядке. Джен пришла в восторг и решила нам подыграть. По моей просьбе она принесла для мамы вечернее платье с открытой спиной.
Длина до середины икры очень ей идет, как и многочисленные шифоновые оборки, и легкие рукава-крылышки. Джен помогла маме заплести волосы на висках и закрепила их фиолетово-розовыми хрустальными заколками. Волосы у нее блестят, как и кожа. Мама выглядит потрясающе.
Жаль, что папа не видит.
Прежде чем выйти из дома, я загнала его машину в гараж, поставив ее рядом с «Гоблином», чтобы с улицы казалось, будто никого нет дома. При мысли о том, что папа там совсем один, мне вновь делается грустно.
– Знаю, Элли, – мамины глаза, синие как небо, внимательно смотрят на меня сквозь прорези розовой маски. – Мне тоже неприятно его вот так обманывать. Но других вариантов я не вижу.
Морфей, в виде бабочки, спускается и зависает рядом со мной, одним крылом игриво касаясь щеки. Я отмахиваюсь и подавляю гнев, который сдерживаю с той самой минуты, как мы поцеловались. Из-за Морфея финал получился совсем не таким, как я рассчитывала.
Подозреваю, он сделал это нарочно. Намеренно опустил крылья, чтобы Джеб нас увидел.
Морфей возникает в шаге от меня.
– Алисса, нет слов, чтоб описать твою красоту.
Он изящно кланяется.
– Замолкни, Морфей.
Он, ухмыльнувшись, выпрямляется. Крылья величественно возвышаются над головой. Я мрачно рассматриваю его костюм. Как типично для Морфея. Смесь средневекового антуража и стиля рок-звезды – кожаные коричневые наручи с заклепками, белая рубашка с кружевными манжетами, бордовый камзол, длиной до бедра, отделанный золотым кружевом. Из-под камзола видно облегающее бордовое трико, заправленное в коричневые, до колена, сапоги. Никакого простора для воображения. Что хуже всего, на Морфее корона.
Он одет королем фей. Какая ирония.
Я хмурюсь.
– Какие-то проблемы, детка? – спрашивает он, глядя на меня из-под золотистой кружевной полумаски и поправляя руками в бархатных перчатках рубиновую корону на синих волосах.
В рубинах застыли крошечные тельца бабочек, как окаменелости в янтаре.
Я качаю головой.
– Наверняка ты тут единственный, кто додумался надеть штаны с гульфиком. Обязательно надо привлечь к себе всё внимание, да?
– Уверяю тебя, это только начало.
Мы с мамой одновременно закатываем глаза, и ухмылка Морфея делается шире. Потом мы, все трое, достаем из багажника спортивные сумки, набитые разными вещами, и шагаем к задней двери.
Джеб уже там – он держит дверь открытой. Он зловеще красив, со своей поддельной паутиной, пыльными разводами и стратегическими прорехами в смокинге, сделанными Дженарой. В темно-синем пиджаке с застежками-петлями он кажется еще шире и выше, просторные брюки подчеркивают мускулистые бедра. Фиолетовая рубашка и полумаска в тон подходят к оливковой коже и темным волнистым волосам. Глаза Джеба кажутся зелеными в серую крапинку. Атласный галстук с восточным узором сочетает все эти цвета.
Он выбрит и с лабретом в виде кастета, но это не ради меня. Просто Джеб собирается драться с зомби.
– Джеб…
Он смотрит в сторону.
– Поживее. Надо кое-что обсудить.
Он обращается к нам как к единому целому, и это сродни пощечине. Джеб до боли близко, и я никуда не хочу идти. Морфей обвивает меня рукой, чтобы стронуть с места, и Джеб смотрит на его ладонь там, где она касается моего тела, а затем отводит взгляд, так крепко стиснув зубы, что они чуть не трескаются.
Мы кладем вещи на деревянную скамейку рядом со шкафчиками. Джеб открывает сумки, чтобы проверить, всё ли на месте, и одновременно излагает свой план.
– Игрушки нельзя убить. Обездвижим их и загоним обратно. Для этого нужны сетки.
Он достает рации, проверяет и бросает нам.
– Разделимся. Жучара со мной, а вы вместе. Связь с напарником держите по рации.
Рация не больше мобильника, и я прячу ее в декольте.
– Вокруг танцпола стоят огромные деревья в кадках, – продолжает Джеб. – Как настоящий лес. Будет трудно что-нибудь сквозь них увидеть.
Он достает очки для ночного видения и пейнтбольные ружья, смотрит на нас и хмурится.
– Я же сказал – четыре комплекта очков.
– Больше не было, – отвечает мама.
Джеб мрачнеет.
– Ладно, обойдемся. Остались две коробки с пожертвованиями, которые я еще не проверил. Наша первая задача – осмотреть их на предмет каких-нибудь старых игрушек. Если ничего не найдем, будем сторожить зеркала на танцполе.
– А если мы что-нибудь найдем, мой капитан? – саркастически интересуется Морфей.
Джеб заряжает пейтбольное ружье и направляет ствол ему в грудь.
– Тогда я выстрелю в этого гада, мы проследим за ним в ультрафиолетовом свете, поймаем его и загоним в ту дыру, откуда он выполз, навсегда.
Морфей и Джеб пристально смотрят друг на друга. Напряжение физически ощутимо. Я понятия не имею, как они будут действовать сообща. Не знаю, как сама это переживу, учитывая, насколько уже всё испортила.
