— Вряд ли на Острове Посвященных многие согласятся поддерживать такой разговор. Они стали очень осторожны. Боятся не то что сделать — сказать лишнее. Официально им вообще запрещено рисовать узоры в прежнем, старинном стиле. Нынче они малюют простенькие картинки: пейзажи, портреты святых отцов, обычные цветы и деревья. Никаких абстракций. Однако их работы до сих пор пользуются спросом на континенте. Я знаю людей, готовых выложить приличные деньги за рукопись, переписанную и иллюстрированную кем-нибудь из посвященных.
— Дэверик прошел обучение на этом острове. И человек, к которому я еду — брат Аввакус, — тоже.
Она глотнула сидра и, глядя в сторону, на воду, вслушивалась в слова Райвиса. Он говорил почти шепотом, и все равно голос его легко перекрывал шум моря.
— Узорщик Изгарда учился там же. Да и сам Иагард не раз обменивался письмами с тамошним настоятелем. — Райвис беспокойно заерзал на скамейке. — Нам придется соблюдать крайнюю осторожность. Гэризон и Остров Посвященных давно и довольно тесно связаны друг с другом. Они не раз обменивались секретами. И бог знает чем еще. Когда королю Хирэку нужны были узоры, он нанимал для этой работы каллиграфа с Острова.
— Хирэк? — переспросила Тесса. В этом мире для нее по-прежнему оставалось много темных пятен.
— Величайший из гэризонских королей. Или же наоборот — самый злобный и подлый из них, зависит от трактовки историка. — Райвис долил сидра в ее чашку, и только тогда Тесса с удивлением обнаружила, что успела осушить свою чашку.
— Хирэк — первый из правителей Гэризона — носил Венец с шипами, — продолжал Райвис. — До него Гэризон был всего лишь нищим герцогством, затерянным среди непроходимых лесов, не имевшим собственных водных путей. Хирэк — лига за лигой — завоевывал все новые и новые земли, захватывал поля, города, реки. Ничто не могло остановить его. Солдаты его были безжалостны, а полководцы холодны и тверды как сталь. Ко дню кончины короля Хирэка Гэризон превратился не просто в сильное государство. Он стал империей.
— Они захватили Бей'Зелл?
— Не только Бей'Зелл. Весь Рейз. В то время почти весь материк принадлежал истанианцам. Но Хирэк выгнал их из Рейза, Дрохо, Мэдрана, Бальгедиса и Мэйрибейна. Он убил миллионы людей. Миллионы. И, несмотря на это, многие были рады Гэризонцам: их, в отличие от истанианцев, считали своими.
— Но я думала, что Истаниа отделена от Бей'Зелла лишь заливом? Разве она не считается частью континента?
— Страна — да. Ее правители — нет. Они все выходцы с дальнего востока, с бесплодных земель, окружающих Галф. Их язык и обычаи чужды людям запада. Они даже жестоки по-своему, иначе, чем Хирэк и другие гэризонские полководцы.
Скамейка, на которой они сидели, была покрыта налетом морской соли, и, слушая Райвиса, Тесса чертила на ней замысловатые фигуры.
— А что произошло после смерти Хирэка?
— После него на трон всходили другие короли. Одни позначительнее, другие поскромней. Но все они захватывали новые и новые территории: торговые пути, северные порты, потом южные порты, дороги, реки, земли. Хирэка можно назвать первым из великих гэризонских королей-завоевателей, первым, но отнюдь не последним.
Со словом «последним» Тесса как раз завершила свой рисунок на скамейке. Штрихи были грубыми, линии неровными, но узнать узор не составляло труда: кольцо, которое она носила на шее. Она рисовала, не думая, что получится, и увидела результат, лишь когда Райвис замолчал. Тессе стало неприятно и почему-то жутко. Она поспешила стереть набросок и заявила:
— Пойдем пройдемся по палубе.
Если Райвиса и удивило это предположение, вида он не показал, склонил голову в знак согласия, собрал в корзину оставшуюся провизию и поднялся:
— Показывай дорогу.
Тесса привела Райвиса на главную палубу. Она не забывала о его ранении и старалась идти помедленнее. Достаточно и того, что она не дала бедняге посидеть спокойно. Море было спокойно, и корабль почти не двигался. Казалось, на палубы высыпали все его обитатели — пассажиры и матросы. Дети с визгом гонялись друг за другом, матросы занимались парусами, а женщины прихорашивались. Дама в шляпке с вуалью, доходящей до бровей, смазывала лицо чем-то похожим на свиное сало и присыпала пудрой. Две пожилые матроны полоскали ноги в тазике с теплой мыльной водой.
Погода обещала быть чудесной. Безоблачное синее небо, ветерок, едва надувающий паруса, и безбрежное море кругом. Однако вскоре Тессе наскучило любоваться пейзажем. Куда интересней наблюдать, как люди реагируют на Райвиса.
Его появление никого не оставило равнодушным. Он умел привлекать к себе внимание, а потом заставлять любопытных в смущении отводить глаза. Дама под вуалью высокомерно улыбалась, но Тесса заметила, что при приближении Райвиса она затаила дыхание и одернула платье. Престарелые матроны захихикали, закачали головами и смущенно потупились.
