– Просто отведите меня к ней, остальное – моя забота.
Верочка в это время сидела в своей комнатушке на венском стуле возле окна и читала. Книга называлась длинно и многозначительно: «Как жить в Москве. Карманная книжка для приезжающих в Москву, стариков, старушек, невест и женихов, молодых и устарелых девушек, щеголей, вертопрахов, волокит, игроков и прочая, или Иносказательные для них наставления и советы».
Книжка эта отыскалась в гимназической библиотеке. Она была старая, зачитанная Верочка взяла ее потому, что теперь ей было так одиноко! Недавно она отправила письмо своей тетушке в Москву. Эту тетку она никогда не видела.
Но нельзя же ей быть на свете одной! Она написала и об аресте своей гувернантки, и кратко, в самых общих чертах о случае в гостинице. Она просила всего-то совета. Но воображение уже рисовало ей, как тетушка, двоюродная сестра отца, забирает ее в Москву. Что будет потом, было скрыто туманом. Но за этим туманом все же брезжило что-то доброе, приятное.
В дверь постучали, вошла директриса с горбуньей и сказала Верочке:
– Эта дама хочет поговорить с вами, пожалуйста, предложите ей стул!
Директриса ушла, а Верочка застыла в изумлении.
Горбунья сама взяла стул и стала глядеть не мигая на Верочку. Она как бы впитывала в себя всю неопытность и смятенность этого юного существа. «Она прекрасна» – думала Полина, – такой бы могла быть я, если бы не несчастье. Но вот ее крылышки опалила беда. И теперь мне предстоит заморочить ей голову, чтобы ее обидчики ушли от расплаты. Чтобы она навсегда забыла о них. Навсегда? Пожалуй, только на время. Я не всесильна. Туман рассеется и…»
Полине вдруг стало жалко девочку. Может, взять да и помочь этой гимназистке разоблачить этих наглецов? Ведь это она может! Может. Но делать этого не станет. Что же в этом случае останется ей, самой? Последние годы ее ускользающей молодости? Даже не молодости уже, а просто… этому даже определения не найдешь. Она не знала счастья, она пользовалась каким-то жалким подобием. Но и это отринуть? Нет, на это у нее не хватит сил.
Полина приняла ту же позу, что и Верочка. Она смотрела ей в переносицу, уловила ритм ее дыхания и подстроилась к нему. И Верочка чувствовала, как тепло и умиротворение разливаются по ее телу.
Полина сказала тихо, проникновенно:
– Вы похоронили папу и скучаете по нем. Любите слушать звон колокола, он успокаивает, мысли уходят и так хочется спать, спать! Так хорошо все забыть!
И Верочка уже не удивлялась присутствию в ее комнате незнакомой дамы, она задремывала, и головка ее склонялась набок, а Полина повторяла ее, копировала. И уже шептала:
– Вам не о чем беспокоиться, все так хорошо, только приятные мысли будут посещать вас. Думать только об учении, хороших манерах, подругах, хранить память о родителях, слушать наставников, так приятно…
Потом еще долго сидела Полина, глядя на девочку и держа ладони у ее лба, но не прикасаясь к нему. Потом она тихо сказала:
– Это была легкая дремота и через минуту-другую пройдет, и вы будете спокойны и веселы.
С этими словами Полина вышла из комнаты.
– Ну, что? – спросила директриса.
– Девочка будет вести себя спокойно. Отвлекайте ее внимание от всего, что могло бы ей напомнить неприятное. Она уже все забыла.
– А лекарства?
– Прогулки по саду, поездки на природу. Ваши воспитанницы выезжают на природу?
– Конечно. Мы собираемся проехать на лодках на тот берег Томи и обратно. За Томью будем жечь костер в лесу.
– Вот это просто замечательно! Пусть дети ловят бабочек, рвут цветы. Это лучшее лекарство и для взрослых, и для детей, я сама так лечусь.
Полина вернулась домой, там уже с великим нетерпением ждал ее Роман Станиславович.
– Ну что? Как? – кинулся он к ней, едва она вошла.
– Я сделала, что могла. Она забудет обо всем до той поры, пока кто-нибудь ей об этом не напомнит.
– Хорошо. Я тебе очень благодарен. Кто ей напомнит? Француженка у нас сидит крепко. Спасибо…
Он хотел поцеловать Полину, но раздумал, ничего поважать, будет еще на нем виснуть. Надо ее держать на расстоянии. Надоела. Если бы не ее удивительные способности!..
Через полчаса в полиции он спрашивал человека со многими фамилиями:
– Держалкин! Как там этот Трущев на острове? Бакенщики держат его прочно? Ты намекни им, что если они его совсем утопят по нечаянности, то им за это ничего не будет.
– Слушаюсь! Сейчас поеду на остров, все сделаю.
– Ну, давай!
Полицмейстер задумался. Золотая контрабанда, тысячи аферистов над золотом вьются, как мухи над банкой варенья. Возле Тузикова лога чаерезы бандитствуют. В сумерках налетают на обозы с чаем. А что? Так и до него было. Он не всесилен. И к тому же некоторые чаерезы ему платят. Но не все, не все… С этим надо разобраться.
Невольно вспомнилось первое впечатление от приезда в Томск. Прибыл. А на другой день ему показали возле старого тюремного замка лежавшие на снегу трупы.
Челдоны в длинных белых саванах напали на обоз с золотом. Саваны делали их невидимыми на снегу, а в руках у них длинные палки, к концам которых привязаны кистени. Издалека тюкнуть возниц и охранников по голове!
