Волосы упали мне на лицо, и Викрам подался вперед, чтобы убрать их, но я мотнула головой, и он отдернул руку, точно ужаленный.
– Нога болит, – выдавила я.
– А какие-то изменения ощущаешь?
Я вновь убрала одеяло, чтобы показать им невредимую кожу, как вдруг заметила что-то новенькое. Я думала, что яд не оставил следов, но на икре сзади виднелась маленькая голубая звездочка размером не больше ногтя.
Ааша тоже ее заметила и ахнула.
– Это наш знак.
На мне метка вишканьи? Сердце неистово забилось, и я повернулась к Викраму:
– Ты прикасался ко мне. Чувствуешь что-нибудь?
Его глаза расширились.
– Нет, ничего такого.
– Может, это просто шрам от яда? – предположила Ааша. – Уверена, ничего страшного не произошло.
К горлу подкатила горечь. Что такое уверенность? Я цеплялась за нее как за внутренний свет, надеясь, что он прогонит мрак неизвестности, но уверенность оказалась фантомом, порожденным надеждами. И при первой же возможности она сбила меня с пути.
– Неужели? – тихо произнесла я. – А ты была так же уверена, утверждая, что Змеиный король пленил сестру Каувери? И что ей крайне необходим его яд?
– Гаури… – выдохнул Викрам.
Я знала этот тон. Мол, остановись, пока не поздно. Но я не собиралась. У нас был шанс выбрать бескровный, безболезненный путь. И мы его упустили.
– Змеиный король не похищал свою жену. Откуда ты вообще это взяла?
Потрясенная Ааша отступила на шаг.
– Я рассказала вам то, что слышала от своих сестер. И все якши, что приходили в наш шатер, говорили о том, как Повелительница Каувери жаждет заполучить яд Змеиного короля. Все до одного. И многие повторяли, что это из-за похищенной сестры Повелительницы. Признаюсь, все это сплетни, но иных сведений у меня не было.
– Ааша спасла тебя, Гаури, – вмешался Викрам. – Ты могла бы…
– Спасла из чувства вины? Искупая собственную ложь? – повысила я голос. – Ты тоже хотела, чтобы река Капила пострадала? Ты знала, что мы явимся туда и обвиним короля в худшем на основе твоих слов. Хотела насолить? Неужто Змеиный король отверг любовь одной из твоих сестер? Или даже твою? В этом все дело?
Викрам вскочил:
– Ты не одна принимала решение. Я тоже ей поверил. И Ааша рассказала нам все, что знала. Мы должны были выбрать и выбрали. Сами, так что ответственность только на нас.
– О, вот так просто, да?
– Да, – холодно кивнул он. – И ты бы сама это поняла, если б так не упивалась жалостью к себе.
Щеки обдало жаром. Викрам и Ааша молча пялились на меня сверху вниз. Я чувствовала себя запертой в клетке. Крошечной. Ведомой.
Ааша побрела к двери.
– Я спасла тебя не из чувства вины. Я… лишь хотела помочь. – Она глянула на Викрама: – Я рада, что с ней все в порядке. Мне пора.
И, развернувшись, вылетела из комнаты, но я успела заметить и хромоту, и слезы в уголках глаз. Мой воинственный настрой сдулся. Да что со мной такое?
– Довольна? – воскликнул Викрам. – Мы оба переживали за тебя. Оба караулили возле постели. Ааша весь день трудилась, пытаясь вытянуть яд из твоих вен или ослабить его, чтобы он тебя не убил. О тебе заботились, могла бы проявить хоть каплю благодарности. Но вместо этого, едва очнувшись, ты предпочла кинуться на ближнего. Это и есть твое хваленое «выживание»? Бросаться обвинениями и ранить всех вокруг только потому, что сама с собой совладать не можешь?
Я встала. Боль в ноге вспыхнула и померкла. Да, я была обязана Ааше жизнью, а отплатила жестокими словами. Так же и тем же я отплатила за свое спасение Налини: позволила холодным фразам преследовать ее тень в ночи. Может, мои деяния и уходили корнями в благие намерения, но в итоге почти всегда обрастали шипами.
– Мы заслужили ответы.
– Какие ответы? Она что-то услышала и рассказала нам. И мы поступили единственно верно, потому что у нас нет опыта общения со Змеиными королями и их женами-реками! Любой поступил бы так же. Ты просто ищешь виноватого.
Его слова жалили.
– Перестань говорить так, будто понимаешь, через что я прошла.
– Думаешь, ты одна такая страдалица? – вскипел Викрам. – Я знаю тебя. Я… я видел тебя в Гроте Нежити. Ты спасала людей в родной Бхарате каждый день, хоть это потихоньку и убивало тебя саму. Ты принимала немыслимые решения, которые никто не должен принимать. И такую Гаури я уважаю.
Я вздрогнула.
– Но нынешняя Гаури… Она лишь пытается сбежать и спрятаться.
