– А ты думаешь, я без мандата по городу буду разъезжать? Вот такие, как ты, и пристрелить могут, а потом и спросить будет не с кого. Ладно, браток, – широко улыбнулся Кирьян, – я ведь все понимаю. – Рука скользнула в карман пиджака. – Держи, – протянул он документ.
Красноармеец вытянул из пальцев мандат и пристально всмотрелся в фотографию.
– Значит, по заданию товарища Дзержинского торопитесь?
Кирьян встретил пытливые, изучающие глаза.
– Да, – уверенно выдержал он взгляд. – Машина из Комиссариата внутренних дел. Что за дело, рассказать не могу, у меня предписание.
– Возьмите, – протянул документы красноармеец подчеркнуто вежливо и, когда Кирьян положил мандат в карман, сдержанно заметил: – Вы бы поосторожнее, товарищ, где-то в этих местах банда Кирьяна пошаливает.
– Спасибо за предупреждение, товарищ, – серьезно ответил Кирьян. – Только чекистам не подобает бояться каких-то жиганов.
– Пропусти! – коротко распорядился старший.
Стриженый красноармеец приподнял шлагбаум, и «Мерседес-Бенц» достойно выехал в ночь.
– Так куда едем-то? – спросил Евстигней, когда застава осталась далеко позади.
– Гони прямо, – распорядился Кирьян, – в Нижние Лихоборы.
– Понял, – произнес Евстигней и уверенно притопил газ.
Речка Лихоборка – приток Яузы – некогда протекала через глухой лес, в котором шалили лихие люди. Собственно, отсюда и произошло название, и московские купцы без особой нужды сюда не заезжали. А если все-таки случалось, то лишь в сопровождении государевых стрельцов.
– Куда теперь? – повернулся Евстигней к жигану, когда они въехали на Лихоборские бугры.
После того, что случилось в гараже, о возвращении не могло быть и речи, и Евстигней понемногу прижился в «семье» Кирьяна. Впрочем, жаловаться особенно не приходилось, пахан умел быть щедрым, и если налет проходил удачно, то он сыпал каменьями и деньгами, как арабский шейх.
– Видишь крайний дом на горке? – показал Кирьян.
– Ну?
– Рули к нему!
– Понял, – охотно произнес водитель и съехал с наезженной дороги.
Поднимаясь по косогору, «Мерседес-Бенц» заметно забуксовал, а потом, сыпанув гравием по днищу, уверенно взобрался на горку. Ворота дома мгновенно отворились, и автомобиль, сбавив скорость, въехал в просторный двор и тотчас укрылся за трехметровым забором. Хозяин, угрюмый колченогий старик, торопливо закрыл ворота.
– Так ты теперь здесь, Ерофеич? – слегка удивился Кирьян.
– Мою хазу фараоны накрыли, – пожаловался Железная Ступня. – И я бы вместе с постояльцами загремел, если бы дворовые шкеты не предупредили. Так я теперь тут за майданщика.
– Ерофеич! – воскликнул Кирьян. – Выставляй самогонки, душа праздника хочет! И вот, на тебе, – сунул он старику деньги. – Расстарайся!
Железная Ступня довольно улыбнулся:
– Да я для тебя, Кирьян Агафонович, последнее на стол выложу!
– Но-но, последнее не нужно. Как говорится, последнее вор не берет! Ха-ха!
– Поросенка я вчерась зарезал. Как знал, что ты объявишься. А мясо у него такое, что само на языке тает.
– Что Дарья-то делает? – поинтересовался Кирьян, проходя в дом.
Лицо старика заметно размякло, залучилось многими морщинами.
– У окна сидит, голуба, все тебя дожидается, соколика своего ненаглядного.
Кирьян широко улыбнулся:
– Надеюсь, что так оно и есть. Из чужих никого не примечал?
– Из пришлых-то? – захлопнул старик дверь. – Да, кажись, не было никого. Вот разве только что уркачи. – И, мелко хихикнув, продолжил: – Но эти-то почти свои. Тревожить нас не стали. Чего-то понадобилось им в этой сторонке. На двух подводах проехали позавчерась и вниз по косогору съехали. Что я приметил: на подводах мирно едут, а у самих из портков револьверы торчат. Тронешь их тут! – вновь захихикал старик. Смешок у него мелкий, трескучий. – Вернулись вчерась во хмелю, с бабами под ручки и сразу в соснячок ближайший подались. Хе-хе-хе! Изб им мало!
– А на природе-то оно как бы способствует, – очень серьезно заметил Кирьян, шагнув в комнату.
– Неужто? – подивился старик, приостановившись. – Может, мне тогда какую старуху на пленэр вытащить, – лихо щегольнул он иностранным словечком. – Глядишь, что-нибудь и получилось бы. А то у меня лет десять назад уже все скукожилось. Хе-хе-хе! – Разглядев в комнате Дарью, серьезно добавил: – Ну да я пошел, чего старику мешать-то молодым. А ты… как там тебя? – повернулся он к водителю. – Пойдем со мной. Места на всех хватит. Каких-то особых хором не обещаю, но матрас будет добрый. – И, вновь хихикнув, продолжил: – Любую команду понимает, так что верти его как хочешь!
Криволапов довольно улыбнулся. Эта глухомань ему начинала нравиться.
– Уж не внучку ли ты мне свою предлагаешь?
Железная Ступня неожиданно резко обернулся, и Евстигней, встретив его взгляд, холодный и острый, словно обнаженный клинок, невольно поежился.
– Не внучку, – выждав паузу, очень спокойно произнес хромец и неспешно закостылял в глубину комнат, давая понять, что продолжать разговор не намерен.
Когда старик вышел, Кирьян слегка попридержал Евстигнея за рукав и строго предупредил:
