Хват широко улыбнулся. Видно, что такой слух был приятен ему. Вел он себя достойно, без блатного наигрыша, старательно делал вид, что ситуация рядовая, словно убитый сотрудник не в счет. Казалось, что вместо смертной казни его ожидает столик в банкетном зале «Метрополя».
— Случалось, лукавить не буду. А только дружбы я с ними особо не водил. Не тот калибр Я-то все больше с щипачами да с майданниками, а он с паханами знается.
— Милиционера за что убил?
Мишка Хват слегка приуныл, но не растерялся:
— Вышло так… не хотел я его валить. Мог бы и пожить еще… Но, видно, судьба. Да и мне-то, видно, недолго ждать.
А в глазах все-таки теплится надежда пополам с тоской. Нет, ты, парень, не из железа. И жить хочется, как хотелось убиенному тобой парнишке. И мысли в голову лезут разные: считает, что недоел и недопил, знает, что и баб могло быть куда больше. А сейчас все это как бы в прошлом, несмотря на то, что еще жив.
Вот отсюда и тоска, и надежда в глазах.
— Не обещаю, что могу тебе помочь, но у тебя есть небольшой шанс… Все зависит от того, как пойдет наша беседа. А потом, у меня просто нет времени на долгие разговоры. Дела, знаешь ли, — развел Сарычев руками. Потом он взял песочные часы и спросил: — Тебе известно, зачем я держу на столе вот эту штуковину?
Хват лишь презрительно поморщился:
— Откуда же я могу знать?
— Сейчас объясню, — терпеливо проговорил Игнат Сарычев. — Эти часы я держу для особо несговорчивых. Песка в них ровно на одну минуту. Если за это время ты не скажешь мне, где прячется Кирьян Курахин, можешь прощаться с жизнью. Застрелю! — вытащил Сарычев наган.
— Не посмеешь, начальник. Блефуешь! Где это такое видано? Для этого мотив должен быть.
— Однако, я смотрю ты умных словечек нахватался. Впрочем, я всегда считал, что в щипачах самый грамотный народец обретается. Только, чтобы застрелить тебя, мне не нужно подбирать какого-то мотива Скажу, что ты накинулся на меня и я вынужден был пристрелить тебя в пределах самообороны.
— Не поверят, — отрицательно покачал головой Мишка Хват. — Меня в уголовке малость знают. Не мой стиль!
— Хм… Хватило же тебя, чтобы пристрелить одного из наших. И потом, мне ничего не нужно будет доказывать, мне поверят. А в силу твоей полнейшей неподвижности ты даже не сумеешь возразить. Итак, твое время пошло, — Игнат Сарычев перевернул песочные часы и с интересом взглянул на карманника.
Бровь Мишки дрогнула, он немигающим взором уставился на песчаную струйку, остро осознавая, что это убегает его собственная жизнь.
— Хорошо… Взял ты меня, начальник! — негромко объявил Хват, не выдержав напряжения. — Я скажу, только, бога ради, не выдавайте меня. Сделайте так, как будто вы сами догадались.
— Это наша работа, — сдержанно заметил Сарычев и положил часы горизонтально, давая понять, что для щипача время остановилось. — Итак, я тебя слушаю. Ты появился в пивной не случайно?
— Верно, не случайно, — боднул пространство тяжелым подбородком Мишка Хват. — Кирьян в это время в пролетке сидел. У него татарин один за извозчика. Шайтаном зовут. Почуял Кирьян, что в этом вертепе что-то не так. Вот и отправил меня узнать, чисто ли. И прав был!.. Тут такое дело завертелось, — обреченно махнул он рукой.
— Где сейчас может быть Кирьян?
Глаза у Мишки Хвата были цвета перезрелой голубики. А волосы необыкновенно черные, будто бы перепачканные в саже. Взгляд его на мгновение вильнул и вновь окреп.
— Если где и быть ему, так это на Таганке, в Тетеринском переулке. Дом на углу. На хате залег. О ней мало кто знает. Когда в Москве шухер поднимается, он всегда туда ложится.
— Проверим, — сказал Сарычев и бросил песочные часы в ящик стола.
— Мне в отказ идти не с руки.
— Дежурный! — громко крикнул Сарычев, а когда в кабинете появился русоволосый парень в гимнастерке, произнес: — Уведи!
Через час в кабинет вошел Петр Замаров. Сарычев внимательно взглянул на вошедшего — опрятен, подтянут, вот только на шее золотая цепочка. Один перстень носит, другой — золотой крест. Не уголовка, право, а какой-то аристократический салон.
— Где Бродников переулок, знаешь?
— Это там, где свечная фабрика? — уточнил Замаров.
— Верно. Возьми людей, понаблюдайте за угловым домом. По нашим данным, там блатхата жиганов, и в ней скоро должен появиться Кирьян. Я тоже там буду. Да, вот еще что, сними ты эту цепочку! Что ты, фрейлина императрицы?
— Хорошо, — нетвердо пообещал Замаров.
— Выполняйте! — распорядился Сарычев.
— Есть, — щелкнул каблуками Петр.
В Москве Петя Кроха проживал в Дербеневском переулке в небольшом двухэтажном деревянном домике, напоминающем большой сарай. Рядом с ним, в соседней квартирке, обитал отставной дворник, который, в память о былых доходных годах, продолжал носить черный картуз с лакированным козырьком и темно-синий жилет. Всякий раз, когда старый уркаган поднимался к себе в квартиру, дворник подозрительно смотрел на него и никогда не здоровался, словно был свидетелем всех безобразий Петра Крохи.
