Таким образом, камень Грааля, который служит Правителю Шамбалы, представляет силу, которая помогает привлечь на свою сторону Люцифера, помогает поставить демонов на службу оккультизму.
Если раньше мы рассматривали Чашу Грааля как символ христианства, то в тибетской традиции камень Грааля соотносится с демоническими силами. Чтобы разобраться в этом вопросе, посмотрим, что представляет собой тибетский буддизм.
В Тибет махаянистский буддизм пришел в VII веке. В IX веке он проник из аристократии и ученых кругов в народ в форме ламаизма, основанного Падма Самбхавой. Придя в Тибет, он начал строить монастырь Самье. Однако демоны противились стройке – но Падма Самбхава покорил их и превратил в слуг, которые и закончили строительство. Так родилась излюбленная поговорка Е. Рерих: "Демоны строят храм". Кроме того, основатель ламаизма, победивши дьявольские силы, выдвинул и более долгосрочное условие для освобождения демонов. Отныне они были обязаны защищать буддистское правоверие.
Опираясь на это предание, считает А. Кураев, заискивание именно перед этими жестокими и кровожадными гениями заняло первенствующее место в народном культе. В буддистских монастырях Монголии и Тибета ежедневное утреннее служение начинается с принесения кровавой жертвы "хранителю веры Чжамсарану и другим лютым божествам и гениям", "божественным палачам и смертоносцам врагов веры и добродетели".
Вот описание этих служб в книге русского этнографа A.M. Позднеева, переизданной в 1993 году в Калмыкии буддистами: "Приносящие балин хувараки перед началом служения долженствуют прежде всего созерцать Чжамсарана и представить себе все пространство мира пустым. В пространстве этой пустоты они должны представить себе безграничное море из человеческой и лошадиной крови, в котором треугольником волнуются волны; в самой середине этих волн – четырехугольную медную гору и на вершине ее – солнце, человеческий и конский труп, а на них Чжамсарана. Лицо у него красное; в правой руке, испускающей пламя, он держит медный меч, упираясь им в небо; этим мечом он посекает жизнь нарушивших обеты. В левой руке он держит сердце и почки врагов веры; под левой мышкой прижал он кожаное красное знамя. Рот страшно открыт, 4 острых клыка обнажены; имеет три глаза и страшно гневный вид. Он коронован 5 человеческими черепами. Стоит он среди пламенеющего огня премудрости".
Принеся этому и армии иных демонов чашу крови, их призывают уничтожать врагов, а особенно тех, кто ограничивает распространение веры и святости буддийской. "Ниспослав свыше шимнусов, действующих ножами, схватите врагов сетью, пришпильте их гвоздями, перерубите мечами, прострелите стрелами, пронзите копьями, высосите у них сердце! Но, заставив их покончить свое настоящее злое существование, спасите их души! Прекратите жизнь этих злобных врагов! Плоть, кровь и кости их вкушайте устами вашими!
Примите эту жертву плоти и крови ненавистных врагов! Направьте меня на путь добродетели, но накажите врагов явными знамениями! Уничтожьте врагов ламства и веры вообще, ибо только таким путем вы сохраните веру и священное учение!"
В тибетской Шамбале доходило и до практики человеческих жертвоприношений. "Мне, – пишет А. Бурдуков, – пробывшему тогда полтора десятка лет среди монголов, казался странным разговор со служителем, буддийским ламой, представителем движения "щади все живое", разговор о возможности существования человеческих жертвоприношений"… И однако в невероятном пришлось удостовериться. Человеческие жертвоприношения дожили у северных буддистов до XX века.
Великого Чернобога Махакалу ламы-иконописцы обязаны были изображать всегда с мечом или ножом, на фоне очищающего огня, с широко раскрытым ртом, готовым впиться в сердце врага "желтой веры", выпить его неостывшую кровь. Этот докшит (по-тибетски и дхармапал на санскрите) не просто побеждает Зло, но испытывает блаженство при виде мук носителя этого Зла. Это отнюдь не образ демонических сил, не облик зла. Нет, это облик покровителя "желтой веры", облик тех сил, что защищают тибетский буддизм.
Имеется много сведений о человеческих жертвоприношениях, которые совершал, например, Джа-лама, считавшийся воплощением Махакалы. Жертвоприношения, совершенные Джа-ламой, "доступны лишь тем немногим, согласно тантризму, кто овладел обетами алмазной колесницы Ваджры". В глубинах тантризма Джа-лама научился оправдывать свои действия с привлечением кармической философии: "Достигшие совершенства служат во благо людей, убийствами они очищают души грешников для лучших перерождений, принимают их грехи на себя". Рерих хоть и называл Джа-ламу разбойником, но все же считал его "очень образованным человеком". Действительно, Джа-лама – это совсем не тот самый "урод", без которого, говорят, не стоит ни одна семья (в том числе и религиозная). Нет, "он был близким другом далай-ламы, слыл самым просвещенным из лам, а кроме того, являлся искусным врачом"… О себе Джа-лама говорил, что он – единственный из живущих на Земле людей, который лично видел Царя Мира.
