— Ах, так это замечательно, просто великолепно! У вас, стало быть, есть досуг! — вторил ему Коржиков. — А это что у вас за ящичек, господин Норов? Неужели пистолеты?
— Да, пистолеты, — признался Александр, — не решился оставить их в коляске.
— Ах, покажите, пожалуйста! — всплеснул руками Суржиков. — Я так привечаю доброе оружие. Будете у меня в гостях, увидите мое собрание. Ах, покажите!
— Но здесь, боюсь, это будет неуместно, — несколько смутился Александр, взглянув по сторонам.
— Ну что вы! — скорчил кислую мину счетовод. — Приличным посетителям в «Олимпе» все уместно.
Александр откинул крышку, и сразу же возглас восхищения сорвался с уст чиновников.
— Неужели «Лепаж»?
— Настоящий «Лепаж»?!
— Верно, «Лепаж»… — был вконец сконфужен Александр, видевший, что офицеры за соседним столом притихли и настороженно смотрят в их сторону, будучи недовольными, наверно, что какие-то штатские во фраках знают толк в оружии. А Суриков, сказав: «Позвольте-ка!», извлек один из пистолетов, с шутовской бравадой прицелился в люстру и сказал: «Ба-бах!», а потом с огорченным видом положил пистолет на место:
— Жаль, что в Новгороде нет порядочных оружейных лавок. Я бы непременно купил себе «Лепажа».
Александру до того приятен был этот молодой человек, что он, улыбнувшись, негромко сказал, боясь, что услышат офицеры:
— Право, я бы только польщен был, если бы вы приняли в подарок эти пистолеты, но… но, признаюсь, я в дороге несколько поиздержался и уступлю их вам за умеренную цену. Сто рублей за пару не дорого будет?
Суржикову, казалось, невозможно было сдержать восторга, готового выплеснуться наружу. Он вначале постоял молча с отворенным ртом и выпученными от счастья глазами, потом схватился руками на ящик, вперившись взором в пистолеты, зачем-то схватил Александра за плечи и потряс его, потом полез за бумажником и извлек из него две полусотенные, новенькие, точно выглаженные утюгом.
— Василий Сергеич, обожаемый! Как вы осчастливили меня! Прямо восторг сердца! Да хотите я вам за них ещё пятьдесят наброшу? Хотите?
— Нет уж, и того довольно… — был счастлив Александр при виде осчастливленного им чиновника. Пистолеты ему были не нужны, а вот сто рублей казались совсем нелишними. Суржиков между тем, насмотревшись на покупку, закрыл ящик и уже с очень серьезным видом обратился к Александру:
— Я не имею права вторгаться в дела человека благородного, к тому же до меня касательства не имеющие, но вы, господин капитан, меня несколько огорчили, да-с.
— Но чем же? — удивился Александр.
Суржиков поцокал языком, покрутил сокрушенно головой и сказал:
— Да вот тем, что сказали, будто поиздержались несколько… И вот, знаете ли, какая мысль посетила мою сирую на мысли голову. Думаю, что и господин Коржиков со мною согласится…
— Да-да, — кивнул Коржиков, даже не узнав содержания «мысли».
— Вот что, почтеннейший Василий Сергеевич. Пустует, знаете, в нашей палате местечко одно тепленькое, столоначальника. Ищем, ищем подходящего человека, аккуратного и честного, да все найти не можем.
— Да, да! — снова поддакнул Коржиков.
— Так вот, не окажете ли нам Божескую милость, не возьметесь ли на месяцок-другой на ниве государственных имуществ потрудиться. Вы в отпуску сейчас, а?
— Помилуйцте! — развел руками Александр. — Я же на военной службе — не положено!
— Да и что ж, что не положено-с! На сюртук штатский вам председатель денег отпустит, примет как своего человека, а вы покопаетесь в бумагах, деньжат подкопите да и отправитесь дальше по своей надобности. Оклады, правда, у нас невеликие, зато наградные отменные, весьма изрядные. У вас как с арифметикой?
— Да в кадетском корпусе из первых был, и сейчас, полагаю… покраснел Александр, но тут же засомневался: — Только, простите, как же так — сразу и столоначальником?
— Именно-с! — легонько ткнул Суржиков пальцем в грудь Александра. Говорю вам — нам исправный и честный чиновник надобен, а вы и есть кандидат на это место самый подходящий. Ну, Василий Сергеич, вижу, что согласились, да? Ежели о квартире беспокоитесь, то не надобно! Я вам сейчас же, как из «Олимпа» выйдем, такую тихую да чистую квартирку покажу, недорогую притом, что вы навек новгородцем быть захотите.
И Суржиков, повернувшись на стуле, крикнул проходящему мимо половому:
— Эй, человек! Прибор ещё один неси, шампанского и всяких к нему необходимых деликатесов. — И с радостным лицом оборотившись к Александру, зашептал: — Месяцок-другой — да и поезжайте восвояси!
Нет, Александр не спешил давать согласие. Что-то в обещании чиновника напоминало ему эпизод с купцом Переделкиным, зазывавшим его к себе и тоже сулившим скорый и счастливый отъезд. Но Александру очень нужны были деньги, а поэтому он спросил:
— Но скажите все же, что могу я получить в вашей палате за свою службу?
Суржиков задорно вильнул глазами:
