— Думается и мне, ваше высокородие, что неспроста люди оные так озадачились подысканием для вас квартиры да ещё и такую скверную присоветовали вам. Осмелюсь заметить, только вы не серчайте, что слишком уж доверчивы к людям вы… будто дитя, а поэтому все невзгоды ваши. Не поспешить ли нам в монастырь? А если, ещё раз простите, нет у вас денежной м?чи, чтобы наградить нас с Ильей за службу, то и не надобно. Лишь бы вы, государь наш, не погубили себя, со всякими жуликами в дружбу вступая.
— Сомнение в необходимости проживания в черном домишке мелькнуло вдруг в голове Александра, но он тут же отогнал это сомнение, потому что не доверял слугам своим. Анисим уже присоветовал ему как-то представляться императором, и что из этого получилось, Александр помнил хорошо. Вот и теперь он подумал: «Слушать холопов? Но ведь они и не разглядели хорошенько моих милых друзей. Просто намытарились Илья и Анисим со мною. Ничего, два месяца осталось. Разрешу Илье заниматься извозом, а Анисим, покуда и на службе, пусть тоже займется чем-то — хоть к ому-то в услужение пойдет. Вот и буду т деньги и у меня, и у них — всем повеселее станет!»
— Поезжай во двор, Илья! — сурово приказал Александр. — Последний раз говорю!
Илья чуток помедлил, будто думая, соглашаться или нет, потом с горечью проговорил: «И-и-иэх!» и ожег спину коренника кнутом, направляя тройку в открытые ворота.
На следующий день Александр, уже облаченный в парадную форму, пригладивший остатки волос, дожидался приезда своих новых друзей. Суржиков явился ровно в восемь и нашел Александра прекрасно выглядящим. Сели в экипаж счетовода палаты государственных имуществ и направились прямо к зданию этого нужного для всей губернии и державы учреждения, оказавшемуся двухэтажным каменным домом с античным фронтоном, угрожающе нависшим над самым входом. Прошли вестибюль, где обоих встретил экзекутор, обладающий внешностью, без которой и нельзя было бы представить экзекутора, проговоривший к тому же тоном, полным угрозы:
— Только три минуты до девяти часов осталось, господин счетовод!
— Ничего, успеем! — весело ответил Суржиков и повел Александра, оставившего шинель на вешалке, куда-то вверх по лестнице, устланной тщательно вычищенным ковром. И Александр, легко поднимаясь по ступеням, думал с восхищением: «Вот, хоть здесь-то, у чиновников, можно найти порядок и благочиние. Да и как иначе? Государственное имущество на их шее!»
Суржиков с величайшей осторожностью, одним лишь пальчиком, постучал или, вернее, поскребся в одну из дверей, из-за которой донеслось важное и звучное «да-а!». Вошли вдвоем и оказались, как понял Александр, в кабинете председателя палаты, сидевшего за столом огромных размеров и занимавшегося в этот момент втягиванием некоторой толики нюхательного табака, так что лицо его было сильно перекошено, и нельзя было сказать, хорош ли председатель собой или дурен, молод или стар. Но едва Суржиков и Александр вошли, как лицо председателя приняло нормальное положение, даже радушная улыбка заиграла на нем, и только табачная каплюшка, застывшая под носом, свидетельствовала о прерванном занятии руководителя палаты.
— Уж не Василий ли Сергеич к нам пожаловал — вставая и направляясь навстречу Александру с разведенными руками почти с восторгом проговорил председатель. — Наслышан, наслышан о вас и о вашем намерении!
Председатель даже слегка приобнял Александра, сильно удивленного тем, что о нем уже знают и встречают с таким теплом.
— Да вот, как-то, решил послужить немного… — конфузясь пробормотал Александр. — Только я ведь на военной службе, да и, виноват, откуда вам обо мне известно?
— Ну, то что вы на службе, сие уладить труда не составит, — махнул председатель рукой. — Вы только мне свой отпускной билет уж покажите, а что до того, как я о вас узнал, так и сие просто — Суржиков, которому я сильно доверяю, вчера просто вытащил меня из постели, чтобы рассказать о вас. Так я его целый час унять не мог — до того он разошелся, расхваливая ваши качества…
— Да-с, сие было-с, — подтвердил Суржиков, не имея в голосе ничего от вчерашней бойковитости.
— Ну и я подумал — вот, слава-то Богу, что послал нам наконец такого нужного человека, буквально спасителя нашего, ибо просто воем мы, точно волки тамбовские, на безлюдии. Ведь сами видеть изволите, Василий Сергеич, до чего ж измельчал, испоганился русский человек!
— Александр вспомнил все, что довелось ему увидеть в дороге, и согласно закивал:
— Полностью с вами согласен, господин председатель. Мне такого в последнее время натерпеться пришлось от всякого лихоимства, самоуправства, неправды и жестокости!
