Хонор снова покраснела. С рассеянным видом она отвела взгляд и принялась внимательно изучать настенный портрет королевы. Мишель пришлось срочно подавить очередной приступ смеха, потому что вот уже шесть недель по средам Хонор регулярно обедала вечером с Полом Тэнкерсли.
— Среда подойдет, — согласилась она через минуту.
— Договорились. А пока что, — Хенке поднялась, — мне понадобится увольнительная, завтра, на несколько часов. Встретимся для обсуждения занятий на тренажерах-имитаторах в шесть тридцать?
— Почему нет? — Хонор, казалось, почувствовала облегчение, заговорив о работе, она медленно отвела глаза от портрета королевы Елизаветы и улыбнулась. — И… спасибо, Мика. Большое спасибо.
— Ну вот еще! Для чего же тогда друзья? — рассмеялась Мишель, затем расправила плечи и щелкнула каблуками, завершая разговор. — С этими словами позвольте откланяться, доброй ночи, мэм.
— Доброй ночи, Мика, — сказала Хонор, и ее улыбка сопровождала коммандера до самого люка.
— … и я думаю, леди и джентльмены, что это касается практически всех, — сказал Йенси Паркс. — Благодарю вас, и всем доброй ночи.
Собравшиеся офицеры эскадры поднялись и, вежливо кивнув, покинули зал. Все, кроме одного, и Паркс удивленно поднял брови, увидев, что контр-адмирал Марк Сарнов остался в кресле.
— Вы что-то хотите, адмирал? — спросил он.
— Да, сэр, — спокойно ответил Сарнов. — Я могу поговорить с вами? — Он быстро посмотрел на коммодора Капра и капитана Хёрстона, затем снова на Паркса. — Наедине, сэр.
Паркс резко вдохнул. Он чувствовал, что Капра и Хёрстон тоже удивлены. Сарнов говорил скромно и уважительно, но настойчиво, а зеленые глаза были чересчур спокойны. Капра хотел что-то сказать, но адмирал жестом остановил его.
— Венсан, Марк, вы не оставите нас на минуту? Когда мы с адмиралом Сарновым закончим, я присоединюсь к вам в кают-компании и мы продолжим анализ передислокаций.
— Конечно, сэр.
Капра встал, глазами дав знак операционисту флота подняться, и оба вышли из зала. Дверь за ними закрылась. Паркс, откинувшись в кресле, поднял руку открытой ладонью к Сарнову:
— Так о чем вы хотели поговорить со мной, адмирал?
— О капитане Харрингтон, сэр, — ответил Сарнов. Глаза Паркса сузились.
— А что с капитаном Харрингтон? Есть проблемы?
— Не с нею, сэр. Ее работой я доволен. Но есть причина для разговора.
— Вот как?
— Да, сэр. — Сарнов с вызовом встретил взгляд своего командира. — Могу я узнать, сэр, почему капитан Харрингтон — единственный флагманский капитан, ни разу не приглашенный для совещания на борт «Грифона»?
Паркс с невозмутимым выражением лица глубже откинулся назад и забарабанил пальцами по ручке кресла.
— Капитан Харрингтон, — сказал он, выдержав минуту, — была полностью занята возвращением в строй своего корабля и знакомством с обязанностями капитана флагманского корабля, адмирал. И я не видел причин отвлекать ее от неотложных забот для участия в рядовых совещаниях.
— При всем моем уважении, сэр Йенси, я не думаю, что это правда, — сказал Сарнов. Паркс побагровел.
— Вы называете меня лжецом, адмирал Сарнов? — сухо спросил он.
Подчиненный, не отводя глаз, покачал головой.
— Нет, сэр. Возможно, мне следовало сказать так: я не верю тому, что ее плотное расписание —
Паркс со свистом втянул воздух сквозь зубы, глаза его заледенели — как и голос:
— Даже если допустить, что это правда, я с трудом понимаю, каким образом мои отношения с капитаном Харрингтон касаются вас, адмирал.
— Она капитан моего флагмана, сэр, и чертовски хороший капитан, сэр, — ответил Сарнов тем же спокойным тоном. — За прошедшие одиннадцать недель она не только освоила свои обязанности по эскадре, к моему полному —
— Я никогда не говорил и даже не намекал, что не доверяю капитану Харрингтон, — холодно сказал Паркс.
— Наверное, никогда не говорили, сэр, но, вольно или невольно, вы дали это понять.
Паркс выпрямился в кресле, лицо его окаменело. Было ясно, что он в ярости, а в глазах можно было прочесть даже нечто большее, чем ярость, когда он подался вперед, к Сарнову, и сказал:
— Позвольте мне прояснить одну позицию, адмирал. Я не потерплю нарушения субординации. Ясно?
