– Вовсе нет, – зашуршал он листами. – Интересная личность этот ваш дядя Миша. Он же Михаил Больцман, он же Боцман, он же Миша-монтер. Высшее электротехническое образование получил человек, между прочим. И посидеть успел в советское время за торговлю золотом. Какие он дела с бригадой спортсменов до провала обделывал, неизвестно толком, но в Братстве чуть ли не с первых дней. И все у него было хорошо, пока в Туманный переезжать не отказался…
– Старенький он уже был…
– Еще вернемся к этому, – отмахнулся Могилевский. – Единственный известный родственник – дочь Валентина, ныне покойная. В замужестве Большакова, после развода вернула фамилию Больцман.
Я не выдержал и спросил напрямую:
– Нашли что-нибудь интересное в финансах?
– Всему свое время! – ответил Могилевский, допил пиво и передвинул мне пустой бокал. – Повтори.
Я начал качать пиво, и дознаватель спросил:
– А чего сам не пьешь?
– Давление.
– Я бы на такой работе спился, – с тяжелым вздохом заявил Могилевский и вновь уткнулся в листы. – Знал, что у дяди Миши есть внук?
– Первый раз слышу.
– Андрей Степанович Больцман. Ему не повезло – подцепил в детстве северную волчанку и был направлен на проживание в «Черный квадрат».
Я поежился. Северная волчанка уродовала людей, превращая их в жуткое подобие зверей. Волчатников. Вопреки распространенному заблуждению стать оборотнем после укуса волколака могли только люди с генетической предрасположенностью к этому, но были и те, кто заболевал и застревал в промежуточном состоянии между человеком и зверем. В большинстве случаев перестройка организма затрагивала лицевые кости и голосовые связки, и заболевшие теряли способность к членораздельной речи. А помимо этого отличались крайне агрессивным поведением. Именно волчатники составляли костяк «Черного января» – экстремистской организации уродов. Измененных, как называли они сами себя.
– Ничего об это не знали? – вновь уточнил дознаватель, оценив мой задумчивый вид.
– Нет.
Могилевский посмотрел на меня и вздохнул.
– О беспорядках в Гетто несколько лет назад, надеюсь, в курсе?
– В курсе.
– После подавления восстания многих волчатников приговорили к смертной казни, но «Черный квадрат» отошел Сестрам Холода, и они всех помиловали. Пустили приговоренных на опыты.
– Так себе помилование, – вновь поежился я.
– Вот и уродов это напугало до недержания. С тех пор сидят тише воды ниже травы. Но самое интересное – исследования дали свои плоды. При своевременно поставленном диагнозе вероятность успешного лечения сейчас приближается к семидесяти пяти процентам. Старых больных также пытаются лечить, но это очень дорого и без всякой гарантии на успех.
– И?
– Михаил Больцман не посещал гетто, предрасположенность к северной волчанке обычно передается через поколение. Но связь с внуком он поддерживал. Даже пытался получить ссуду в банке для его лечения, но безуспешно. – Могилевский отпил пива и спросил: – Кстати, почему он не попросил о помощи никого из братьев?
Я в ответ процитировал один из лозунгов ордена:
– В здоровом теле здоровый дух.
В отличие от Чистых и Крестоносцев братья не преследовали уродов, но и дел с ними не вели. Никто не стал бы переступать через один из незыблемых устоев ордена даже по просьбе старого друга.
– То есть не вариант? – уточнил дознаватель.
– Именно.
Могилевский протянул мне какую-то квитанцию и спросил:
– Тогда каким образом дядя Миша смог оплатить лечение внука?
Я взглянул на копию приходного ордера и присвистнул от удивления.
Сто двадцать пять рублей серебром! Это же пять тысяч золотом!
– Вижу, это дело всерьез вас зацепило, – заметил я, возвращая квитанцию.
– Слава, не надо играть со мной в эти игры, – попросил Могилевский. – Если что-то знаешь – лучше скажи.
– Понятия не имею, откуда взялись деньги.
Дознаватель поморщился и начал собирать бумаги в папку.
– Толку с тебя – как с козла молока, – проворчал он с недовольным видом и полез за бумажником, но я его остановил:
– За счет заведения.
– Не хочется в изолятор? – усмехнулся Могилевский. – И правильно. Мне бы тоже не хотелось.
– Внука-то хоть вылечили? – поинтересовался я, убирая со стойки пустой стакан.
– А вот тут начинается самое интересное, – подался ко мне дознаватель. – Лечение дало лишь условно положительный результат, для закрепления эффекта срочно требовалась повторная операция. Договор на нее был уже подписан, но деньги в счет оплаты так и не поступили.
– Сколько? – спросил я.
– Еще семьдесят пять рублей.
Я покачал головой. Нереальные расценки. Откуда у дяди Миши такие суммы?
– Подкинул я тебе информации для размышления? – подмигнул Могилевский. – Вот и думай теперь. Ты бы не стал старика из-за трех тысяч золотом убивать, Слава? Ведь не стал бы, а?
– Не стал.
– Вот и я так думаю. – Дознаватель похлопал себя по карманам пиджака и вытащил какой-то листок. – Я чего заходил – согласовали график твоих визитов в Госпиталь. Продолжаешь лечение с сегодняшнего дня. Карета подана.
Я выставил ногу из-за стойки и похлопал себя по лодыжке.
– А браслет?
– Колдун на улице ждет. С ним поедешь.
– А чего не заходит? Того и гляди ливанет.
