– Как на прогулке, – засмеялась она. – Почти без остановок неслись. А я ела. Разжирела совсем, в спортзал надо.
– Ты разжирела? – спросил я с подозрением, окинув взглядом ее хрупкую фигуру.
– Задницу наела!
– Дай проверю, – попытался я ухватить ее за означенное место, но сначала помешало сиденье, а потом она наигранно взвизгнула: – Руки!
– Не очень-то и хотелось.
– Что? Поговори мне еще. Не хотелось ему.
Дождик продолжал моросить, щетки сметали капли с плоского лобового стекла. В кабине же было тепло и сухо, и погода никак не могла испортить почти праздничного настроения. Все целы, все выбрались, нашли что искали, впереди опять спокойная размеренная жизнь. А совсем впереди… ну, там видно будет. В любом случае скоро с Милой за ленточку выедем, поживем немножко нормально.
Дорога до Форта от Нижнего спокойная и оживленная даже. Справа тянутся частые посадки северной пальмы, которые постепенно начинают занимать все свободные и безопасные места в округе, бригада смешанного гендерного состава закидывает срубленные «ананасы» в длинный грузовик, а второй ждет очереди под погрузку. Догнали два медленно плетущихся самосвала, груженных гравием, затем на подъезде к Форту пристроились за рейсовым «пазиком», идущим из Ключей.
На перекрестке у стены Форта свернул налево, к Западным воротам. Мы по службе, нечего толкаться в общей очереди. По штатной рации связался со штабом резерва, доложил о возвращении. Почти сразу вызвали меня и затребовали на завтра с подробным докладом. Ну, это понятно, куда денешься, да и есть что с Мстиславом обсудить.
На въезде только предписание предъявил, ну и наши документы проверили, после чего шлагбаум поднялся, пропуская нас за стены в город.
– Мил, звони в паб, пусть стол на всех на вечер бронируют.
– На сколько? – Она вытащила чарофон из кармана.
– Часов на восемь, наверное. Как сама думаешь?
– Просто скажи на сколько. Я слабая женщина, мне думать вредно.
– Могла бы ради любимого человека, – вздохнул я. – На восемь. Пока Петрович с Платоном не слышат, а то они прямо сейчас готовы.
Накаркал, можно сказать. Когда проезжали наш дом, оба упомянутых затребовали их высадить, но я отказался наотрез, сказав, что только после разгрузки. И еще показалось, что у них с собой было, потому что звучали их голоса пьяней, чем на Хуторе. Не думаю, что ошибся.
Впрочем, разгрузки оказалось немного, по факту только лодку прямо на прицепе затолкали в бокс, ну и сумки с имуществом перебросали в багажник «Экспедишна», в котором пришлось поднять третий ряд сидений. Иногда все же очень полезно иметь большую машину. Тут, правда, Петрович резко изменил планы и потребовал везти его домой – мол, сперва переоденется и в порядок себя приведет, а следом я Платона завез к нему в Луково вместе с Дмитрием, сказав напоследок:
– В восемь собираемся. И эта, Серег, ты тормозни пока, чтобы там лежа не ходил.
– Я? – возмутился он. – Лежа? Да ни в жисть. Ты будто меня не знаешь.
– Знаю. Поэтому и говорю. Тормозни пока, до вечера. Дим, ты его привези лучше, хорошо?
– Куда он денется, – усмехнулся Дмитрий. – Доставим туловище в лучшем виде.
На этом и распрощались. Я в два приема развернулся в узком проезде и покатил наконец домой. Надо еще до вечера баню протопить: мытье из холодной речки было явно недостаточным.
Следующей поездки в госпиталь я дожидался с болезненным нетерпением. Хоть и разговаривал с Ириной по телефону, но дел мы не обсуждали, ограничиваясь безобидной болтовней. Знал, что с подругой все в порядке, только этого было откровенно мало. Когда ближе к вечеру в бар вошел Роман, я тут же скинул передник, выдернул с кухни Ивана и поспешил на выход с заранее приготовленной сумкой.
Сами процедуры остались прежними, только к женскому врачебному коллективу присоединился Хирург – вот и все отличия. Да еще в душевую Ирина лишь заглянула на секунду и сразу убежала на консилиум.
– Сегодня без сладкого, – пошутила она, сунув в складку полотенца какой-то листок.
Мокрыми руками я его хватать не стал, быстро домылся, аккуратно свернул полотенце, чтобы не вылетела записка, и вышел в раздевалку. Удивленный моим столь скорым появлением гимназист оттянул рукав кожаной куртки.
– Сегодня быстро, – заметил он, взглянув на часы. – Грязь не такая липкая?
– Приноровился вроде, – пожал я плечами, оделся, и мы вышли на улицу под сыпавшее мелким дождем небо.
Градусов двенадцать, не больше. Такое вот фиговое лето.
И посетителей сразу меньше стало.
В баре я вывесил полотенце сохнуть в коридоре, а сам закрылся в комнате и развернул листок. Это оказалась распечатка с пропускного пункта «Черного квадрата»; желавшие посетить тамошних обитателей посетители регистрировались в обязательном порядке. И не просто регистрировались – предварительно требовалось получить разрешение, сдав анализы на восприимчивость к ряду заболеваний. Случайные люди внутрь попасть никак не могли.
Но распечатка – это плохо. Я бы предпочел, чтобы Ирина получила данные в обход системы, не оставляя столь явных следов.
