Карточка первого агента висела у него на шее, и он помахал ею, когда они подошли поближе. Как будто она могла отсюда его увидеть! Да еще при том, что ее ослепляли фарами! Он просто хотел привлечь ее внимание к себе, а не к напарнику, который укрывался позади. Парень возомнил себя фокусником. Она хорошо помнила, как в детстве ходила в цирк. Зрителя заставляют внимательно следить за одной рукой, в то время как другая занята чем-то другим. Если другой агент сейчас выскочит откуда-нибудь, то тем самым он помешает Дженн сосредоточиться и создать преимущество при возможном нападении…
Ее глаза уже приспособились к яркому свету, и она могла различить силуэты как минимум пяти агентов, разместившихся за приоткрытыми дверцами внедорожников. Еще один приближался слева, обходя ее по кругу радиусом приблизительно в тридцать шагов. Это была предельная дистанция для прицельной стрельбы из пистолета. Ему наверняка хотелось подобраться к ней поближе. Если только у его товарищей, оставшихся позади, не было винтовок. А уж при таком раскладе в случае, если ситуация выйдет из-под контроля, этот дом превращался в обыкновенный тир, а они с Хендриксом и остальными – в подвижные мишени.
Очень хрупкая ситуация…
Первый агент уже добрался до автомобиля Гибсона, который все еще блокировал подход к лестнице, ведущей на крыльцо. Он встал за ним и показал свое удостоверение. Дженн прищурилась. Если это и была подделка, то чертовски хорошая. Она постучала пяткой по двери и услышала, как Хендрикс тихо выругался.
– Довольны теперь? – спросил агент. – Это вы Дженн Чарльз?
Она кивнула.
– А Дэн Хендрикс тоже с вами? Он здесь, в доме?
Она начала уже кивать, когда перед ее глазами сверкнуло что-то металлическое. Когда агент опускал удостоверение, под его расстегнутым пиджаком мелькнула рукоятка пистолета, и она была неправильного цвета…
Дженн метнулась вперед, вниз по лестнице, к агенту, – одновременно подняв свое оружие. Все произошло моментально. Агент замер на месте, а его пистолет был все еще опущен, поскольку его глаза были прикованы к направленному на него оружию Дженн. Разделенные капотом машины Гибсона, они сверлили друг друга взглядами.
Его напарник шагнул влево от нее, пытаясь занять более выгодную для стрельбы позицию. Дженн, видя его намерения, шагнула вправо. В таком положении ему пришлось бы стрелять через крышу автомобиля, и едва ли он мог рассчитывать на успех. А она молилась, чтобы Хендрикс в случае перестрелки прикрыл ее сзади. Агенты у внедорожников вскинули свои штурмовые винтовки – прихватили-таки…
– Эй, приятель, скажи-ка лучше своим ребятам, чтобы не двигались, – ледяным голосом сказала Дженн первому агенту. – Потому что если они этого не сделают, ты рискуешь пропустить массу интересного.
Тот кивнул и крикнул другим, чтобы те оставались на месте.
– Похоже, ты не в первый раз видишь направленный себе в грудь пистолет?
Он покачал головой.
– Вот что я тебе скажу. Большинство парней, которые видят перед собой оружие, могут запросто наделать в штаны. Но ты у нас не из таких. Ты просто Мистер Хладнокровие. Я восхищаюсь тобой. Правда. Так почему бы тебе все-таки не рассказать, кто ты на самом деле? Чтобы этот случай не стал последним в твоей жизни?
– Мы из ФБР, мэм. Я же сказал вам. А теперь вот что: опустите-ка это.
– Нет, мне очень нравится этот пистолет. Я стреляла из таких – ну, или похожих на этот – с восьми лет. Поэтому лучше не заливай, приятель.
– Мы из ФБР, – упрямо повторил он.
– Постой! А что это у вас в руках, агент? «Глок двадцать три»?
Агент опустил глаза на свой пистолет. А когда снова поднял взгляд, то впервые занервничал.
– Нет, – ответила она за него. – Больше смахивает на хромированный девятьсот одиннадцатый «кольт».
Агент хмуро кивнул.
– Кто же у нас носит хромированные «девятьсот одиннадцатые»? Парни с маленькими членами и большими комплексами. А знаешь, кто их никогда не носит? Парни из ФБР. Никогда не носили и не будут носить. Поэтому еще раз скажи, кто ты такой, и если вздумаешь повторить, что ты из ФБР, я прокомпостирую твое удостоверение, как билет на электричку…
Когда Джорджу Абэ было четырнадцать лет, его отец начал брать сына на деловые встречи. Обычно парень садился тихонько куда-нибудь в угол и слушал. А потом отец начинал его подробно расспрашивать. Джорджу разрешалось задавать вопросы, и тогда отец объяснял, почему в том или ином случае нужно поступать именно так, а не иначе. Так Джордж изучал основы ведения переговоров и искусство трактовки ситуаций. Один из отцовских принципов заключался в том, чтобы не задавать вопрос, если в этом нет абсолютной необходимости.
– Научись ждать, – предостерегал отец. – И никогда не задавай неожиданных вопросов. Таких, которые застигают врасплох. Этим ты себя выдашь. Просто жди и думай. Зачастую ответы приходят сами собой…
