Во всех ситуациях, когда желание сломать, испортить, разрушить связано с гневом, завистью или эгоизмом, в основе лежат неуверенность в себе и вражда к людям. Для избавления от подобного «феномена» следует предоставлять людям в общественное пользование очень прочные вещи, которые они не смогли бы ломать. Чтоб всё намертво было прикручено, приварено, врыто, что и не поломать, и не раскурочить, у-у-ы!.. Хотя в нашей стране чаще видишь, что подобная тактика только больше распаляет в людях стремление ломать. Если так себя ведёт ребёнок, то психологи советуют не заменять сломанные вещи новыми, а оставлять повсюду их обломки, чтобы наглядно были видны последствия поведения малыша ему самому. Но что делать, если эти «малыши» уже давно выросли, и страна их усилиями представляет собой сплошные обломки, как «наглядные последствия поведения» этих не способных взрослеть людей? В детстве их «лечили» от этого подзатыльником, хотя и не всегда действенно. А теперь и вовсе отшлёпать нельзя! «Малыш» научится бояться не того, что нельзя делать, а того, кто его «отшлёпал».
Вот и выясняется, что мы – патологически не свободные люди, не умеющие ценить общественное как своё, и не умеющие владеть ни своим, ни общественным. Как раз в личном автомобиле можно и ляжку себе почесать, и в зубах поковыряться, разбрасывая выковырянное в разные стороны, раз не видит никто, никого рядом нет. Нет, они именно в общественном месте это делают: «А чё такова-та, тут вапщета опщественное место!». Как раз в ограниченном личном пространстве такси можно развалиться во всё сиденье, врубить музыку в наушниках, чтобы в рядом проезжающих машинах было слышно, навалить повсюду верхнюю одежду, баулы, сумки и прочее личное имущество, а потом ещё беспрестанно копаться в своих шелестящих пакетах. Если, конечно же, таксисту не начнут эти конвульсии действовать на нервы, так как у него и без вас работа очень нервная, и он не закатает вам в ухо. Но если вместимость салона такси позволит, то почему бы нет: ты едешь один, считаться как бы не с кем. То есть можно вести себя так, как обычно такие люди ведут «у сибе дома», когда их никто не видит, когда можно и ноги на стол положить, и вообще паясничать, как только фантазия позволит. Пока соседи не придут и не скажут, что у них уже побелка с потолка осыпается от соседства с вами. И тут опять-таки следует открыть пасть поширше и рявкнуть, чтобы соседей сдуло звуковой волной: «А я пока ещё у сибе дома! Как хочу, так и живу! Хочу – гопака пляшу, а захочу, так и вприсядку по всей квартере пойду, и мне срать, что у вас куски штукатурки от стен отваливаются! Идите вона в общественном месте жить, если вы такие деликатныя».
Общественное место или транспорт, предназначенные не для одного человека, а для всего социума, для самых разных людей разных возрастов, разных скоростей передвижения и реагирования требует совсем иного поведения. Тут как раз надо иметь силы и смелость ограничивать себя во всём, не бояться быть предупредительным и аккуратным в каждом своём движении, ни в коем случае не осложнять своим поведением существование окружающих намеренно. Потому что это – общество. Твоё общество. Даже если оно тебе не нравится, но ты в нём всё равно существуешь, и, как существо общественное, не сможешь жить без оного. В общественном месте лучше всего отражаются отношения людей и к своему обществу, и друг к другу, и к самим себе. Поведение человека в общественном месте сразу показывает степень его развития, социальной и психической зрелости, умения владеть собой и ситуацией. Что-то постоянно орущие, дерущиеся и пихающие друг друга пассажиры не обнаруживают в себе ничего кроме серости и неотёсанности, даже если при этом они сами себя считают весьма культурными, теми самыми «раскрепощёнными», какими стало модно быть в последнее время, людьми. Они не только не способны уважать и ценить окружающих, но прежде всего себя унижают своими выходками. Достойно вести себя среди людей – это на самом деле очень трудно, для некоторых даже невозможно.
