– Ага, вам можно! – дала ему подзатыльник Феврония. – Вам воли дали, так вы богатейшую страну мира за считанные годы пропили да разворовали, а теперь работать никого не заставишь. Мой сидит на шее восьмой год и разглагольствует при этом, что бабы не имеют права дальше кухни выходить, что только на мужиках всё держится. Смешно слушать! Смотреть ещё смешнее. На ногах еле себя носят, а спеси-то сколько! Считают себя настоящими мужиками, а имеют самые смутные представления, что это такое. Мой способен больше других собутыльников водки выпить, и только на основании этого считает себя супермужиком. Для семьи палец о палец не ударил за всю жизнь, а, поди ж ты, тоже в настоящие мужики себя записал.
– А то! – восхищённо блеснул глазами Вовка. – Твой даже меня перепил тут на прошлой неделе! Уж на что я по этой части дока, но он всё же лучше меня стакан держит. Уважаю! Настоящий мужик!.. А ты, дура серая, даже не догадываешься, какое тебе сокровище досталось.
– Вам бы только стакан хоть с чем-нибудь бесплатно дали, а большего и не нужно: ни дорог, ни электричества, ни семьи, ни детей.
– А зачем мне электричество? Я могу и в темноте бухать. А дети эти зачем? Я вот умирал с бодуна, просил сына сбегать мне за пол-литрой, так он не пошёл. Отец гибнет, а сыну хоть бы хны! Не дети, а сволочи!.. Зачем мне такой сын-подонок?
– Он же у тебя ещё маленький…
– Какой он маленький?! Я в его годы уже немцев бил под Сталинградом! – и Вовка смачно икнул.
Инопланетянин снисходительно улыбнулся и сделал выражение лица «вот с каким быдлом нам приходится иметь дело». Его стали осаждать другие обитатели станции с насущными земными вопросами, но он болезненно морщился, отнекивался и отмахивался от них, как от дурного сна, как от навязчивого ужаса, как от своего полуночного кошмара, который беспардонно вторгся в его разумно обустроенный мир.
– Чего вы его пытаете всякой глупостью? – мрачно спросила земляков Тонька. – Он ведь и не понимает в каком измерении очутился.
– Почему это я не понимаю? Я всё прекрасно понимаю! – почти обиделся пришелец и подозвал одного из своих тридцати помощников, который тут же подскочил с папочкой на молнии. – Тэк-с, дайте-ка мне свежий номер региональной газеты. Вот, товарищи, здесь очень компетентно сказано, что в вашем, то есть нашем, регионе самая высокая зарплата по области. А это не просто так возникло, а благодаря именно НАШЕМУ вмешательству.
– Ну всё, бабка, – прошептал дед Аскольд Гидроперитович. – Не будет тебе колонки.
– Да какие же у нас высокие зарплаты! – пошла в наступление почтальонша, которая жила на той же обезвоженной улице. – Мне надо пять деревень обойти, почту и пенсии разнести, а получаю я за такую работу два прожиточных минимума.
– Ну, не знаю, не знаю, – инопланетянин смотрел куда-то мимо всех с высокомерным равнодушием. – Вы прямо на ходу сказки сочиняете. Как же можно жить на какие-то прожиточные минимумы, пусть даже два? Совсем невозможно.
– Как невозможно! – ужаснулась Сонька и испуганно добавила: – Я на меньшие деньги живу. Правда, за квартиру не плачу уже год.
– Это у вас такой экстремальный вид спорта на досуге?
– На каком «досуге»? Нет у нас досуга, на огородах работать надо, за коровой ухаживать.
– Да о чём вы говорите?! Негоже так жить землянам нового тысячелетия! Вы какой-то фантастики насмотрелись, видимо.
– Где ж нам её насмотреться, если электричества нету или телевизионное вещание нарушено?
– Значит, начитались! – строго пресёк вольнодумие землян инопланетянин. – Буквы-то ещё не забыли со своими коровами? Лучше газеты читайте. Вот в
– Угу, угу, угу, – кивал помощник с папочкой в такт его словам.
– И сколько нынче таких здоровенных дубин с папочками на молниях дурью маются по кабинетам, бурную деятельность изображают? – по-пьяному громко сказала Тонька, отчего помощник перестал поддакивать, но автоматически продолжал кивать, хотя инопланетянин уже ничего не говорил.
