Приватизация проглотила и такие почтенные социальные структуры, как общества взаимного страхования и ссудо-сберегательные кассы, и, конечно же, выиграло от этого не общество, не страхователи и не вкладчики. В выигрыше остались генеральные директора, когда-то считавшие достаточной наградой за свой труд просторный кабинет и уважение соседей. Уважение больше никого не интересует, потому что в языке современной экономики нет места для таких невыразимых в долларах понятий, как благополучие общества и взаимовыручка.
Пострадала и политическая система. Как акционеры устранились от корпоративного управления, столкнувшись с массированным сопротивлением, так и избиратели потеряли интерес к участию в управлении государством, которое, складывается такое впечатление, решило разом избавиться от всех обязательств перед гражданами. Политические дебаты и выдвижение кандидатов интересуют только малочисленных левых и правых радикалов, процент явки на избирательные участки с каждыми выборами падает, а экспертное сообщество делано удивляется - почему. Поразительно, как политики и политологи ухитряются сохранять бесстрастные лица, когда рассуждают об аполитичности современного американского общества.
В своей основе все тактические победы экономического мировоззрения сводятся к одному - перераспределению денег, от правительства к частным корпорациям, от пенсионеров к корпорациям и их топ-менеджерам, от бенефициаров пенсионных и взаимных фондов -к обслуживающим эти фонды поставщикам финансовых услуг.
Каждое такое перераспределение, в свою очередь, обосновывается главенством экономических соображений. Приватизация услуг, когда-то предоставлявшихся государством, - коммунальных, медицинских, транспортных и пр., оправдывается экономической эффективностью. В страховании пожилых работников от потери дохода видят препятствие росту прибыли. Университеты с многомиллиардными фондами-эндаументами45 используют приглашенных преподавателей, чтобы сэкономить на медицинских страховках и пенсиях. «Либерализация» пенсионного законодательства привела к тому, что работнику теперь предлагают на выбор «шведский стол» всевозможных пенсионных планов, программ и финансовых инструментов. Систему выбора пенсионного плана, которую еще стали называть системой самообслуживания, объявили лучшей в силу того, что свобода выбора - это всегда хорошо. Однако ее сторонники предпочли умолчать о том, что управляющие пенсионными и взаимными фондами, которым доверены гигантские суммы, получают огромные комиссионные, что с неизбежностью порождает конфликт интересов между ними и пенсионерами и пайщиками фондов.
В 2006 году Bank of New York потратил 16,5 миллиарда долларов на покупку Mellon Bank вовсе не потому, что Mellon был лучшим банком в Америке или хотя бы к востоку от Миссисипи. Говоря прямо, у Mellon был ценный и крупный бизнес по доверительному управлению46, и перемешивание этих активов должно было обогатить тех, кто стоит у мешалки. Гораздо меньше уверенности в том, что в результате сделки выиграют те, кто доверил Mellon Bank свое финансовое будущее, но такова реальность последних тридцати пяти лет -посредники, из которых инвестиционные управляющие были лишь самыми заметными, богатели, а вкладчики беднели.
Между тем число производителей стремительно уменьшалось. С тех пор как в январе 2001 года Буш занял Белый дом, каждое пятое рабочее место в сфере производства просто исчезло - уплыло за моря или перебралось через мексиканскую границу. Экономисты и политики, которые работают их рекламными агентами, твердят, что это нужно, это дань глобализации рынка, это хорошо. Может, так оно и есть, но это тема для другой книги, а в краткосрочной перспективе выигрывают только те, кто при мешалке, - инвестиционные управляющие, генеральные директора, владельцы и руководители консалтинговых фирм. Корпоративные пропагандисты убеждают нас, что теперь правила игры одинаковы для всех. Неправда. Эта приливная волна поднимает не все лодки. Подавляющая часть богатства, созданного в последние годы, ушла к тем, чей девиз «Результативность, ликвидность и краткосрочная перспектива». Вот поэтому среди самых богатых американцев все больше и больше руководителей хедж-фондов и фондов прямых инвестиций. Это к их берегу приливной волной прибило все сливки.
