Исполненные самых благих намерений, создатели прекрасного нового мира мечтают о независимых и управляемых профессионалами фондах, с помощью которых работники обезопасят свои пенсионные сбережения и, в качестве акционеров, добавят легитимности корпоративной власти. Намерения, конечно, похвальные, но в реальном мире пенсионные фонды, далеко не всегда эффективно управляемые, владеют пакетами акций компаний, преследующих собственные цели, отягощенных неизбежными конфликтами интересов и способных влиять на законодателей и регуляторов. Все это не оставляет надежды на обещанное мечтателями исполнение законов, правил и принципов. Примерно 9 триллионов долларов в акциях, находящихся в управлении фондов, то есть почти две трети всех акций в обращении, делают эти фонды слишком лакомой добычей для индустрии финансовых услуг, чтобы оставить их в покое. И в покое их не оставляют.
Относительно простой пенсионный бизнес в наши дни превратился в самостоятельный, гораздо больших размеров рынок по предоставлению финансовых услуг. Пенсионные консультанты идут нарасхват, несмотря на высокую стоимость их услуг и сомнительный вклад в экономическое благополучие компании, ибо они обеспечивают управляющим пенсионными фондами защиту от возможной ответственности и любых обвинений в халатности. Попутно избавляя управляющих от их фидуциарных обязательств: «Это не я, это все консультант!» Консультанты заходят через парадный вход, а с черного хода продают инвестиционные продукты фондам, которые они должны, по идее, консультировать.
В 2002 году ревизия Пенсионного фонда Гавайев выявила, что один его консультант за несколько лет рекомендовал фонду 16 управляющих компаний, 14 из которых платили консультанту за так называемые «маркетинговые советы» и другие услуги. Это, конечно, из ряда вон выходящий случай, но далеко не единственный подобного рода. Пенсионные консультанты от консультаций переходят к тому, что рекомендуют клиентам инвестировать в «нужные фонды», а затем и сами начинают управлять этими фондами, что окончательно размывает понятие этики бизнеса. Но кто их осудит? Они всего лишь следуют за деньгами, а их тут так много... Известно, что одну из таких консалтинговых компаний продали больше чем за миллиард долларов. Глава другой стал первым в мире космическим туристом, заплатив за удовольствие около 20 миллионов долларов.
SEC бдительнее следила за деньгами в 1958 году, когда пыталась, пусть и безуспешно, не допустить размещения на бирже акций компаний по управлению инвестиционными фондами. Тогда, в отличие от наших дней, комиссия смогла разглядеть зловещие предзнаменования. Конгресс же не только следовал за деньгами, но и помогал им, одобрив статью 25 Поправок к закону «О ценных бумагах» 1975 года, чем фактически аннулировал заключение Генри Френдли, судьи федерального Апелляционного суда второго округа и одного из самых блестящих судей XX века. Отныне с благословения конгресса инвестиционный консультант мог получать всю и любую прибыль при передаче бизнеса другому консультанту, не неся никакой ответственности перед компанией или ее акционерами56. Так из фидуциарных отношений исчезла самая их суть, состоявшая в том, что сторона, облеченная доверием, действует в интересах другой стороны, не извлекая тайной прибыли.
Похоже, никто из конгрессменов, одобривших поправку к закону, не заметил (а если и заметил, предпочел об этом не задумываться), что, когда управляющий активами получает право преследовать личную выгоду, соблюдение интересов клиента перестает быть единственной целью управления его деньгами. Теперь доход, который бенефициар получает с доверительной собственности, - просто побочный результат чужой гонки за богатством. В другие времена человека, который бы такое предложил, могли прямиком отправить в приют для умалишенных.
Почти никто не задумался и о том, что позволить маркетмейкерам2 и брокерам слиться воедино - это все равно что вручить компаниям типа Goldman Sachs ключи от Монетного двора США. Им больше не нужно было сидеть в сторонке, пока делами заправляли участники рынка. Теперь они сами могли заправлять делами, но с тем решающим преимуществом, что они, как маркетмейкеры, часто заранее знали намерения игроков. Фактически, плутовство легализовали, и инвестиционно-банковский бизнес превратился в бал плутов. (Я должен добавить, что прежний гендиректор Goldman Sachs Джон
Уайтхед, кажется, предвидел такую перспективу и изо всех сил противился преобразованию своей компании в публичную.)
