Дженсен писал, что публичные корпорации, которые в течение столетия были основным двигателем экономического прогресса в Соединенных Штатах, перестали быть полезными для многих секторов экономики и отходят на второй план, и предсказывал, что мотивированные менеджеры, владеющие солидными долями в компаниях и, соответственно, участвующие в потенциальных рисках и прибылях, будут работать с большей эффективностью. Идея Дженсена поначалу казалась экстравагантной, но сегодня на нее работают деньги (покупательная способность фондов прямых инвестиций - около 2 триллионов долларов), громкие имена (за последние годы фонды приобрели и сделали непубличными такие компании, как Hertz, Duncan Brands, Universal Orlando, Equity Office Properties Trust, Dominos Pizza, Staples, J. Crew Group, Neiman Marcus, RJR Nabisco и Toys ‘R’ Us) и та солидная респектабельность, что приходит только с настоящим успехом. Джордж Буш-старший, бывший госсекретарь Джеймс Бейкер и бывший британский премьер-министр Джон Мейджор работают советниками в Carlyle Group, одном из самых успешных фондов прямых инвестиций, а бывший губернатор Массачусетса и один из претендентов в кандидаты в президенты США от республиканцев в 2008 году Митт Ромни - один из основателей другого, Bain Capital. Волшебное очарование прибылей, получаемых фондами прямых инвестиций, так велико, что сейчас самые умные и пробивные выпускники бизнес-школ толпами текут не в инвестбанки, а в эти фонды. Не в силах устоять перед запахом таких денег, гиганты вроде Goldman Sachs тоже входят в игру, несмотря на то что в некоторых случаях они оказываются непосредственными конкурентами собственных клиентов.
Если отбросить красивые слова, то цели у фондов прямых инвестиций те же, что у корпоративных рейдеров и королей мусорных облигаций двадцать лет назад: покупать по бросовым ценам неблагополучные компании, реорганизовывать управление, выделять перспективные направления в отдельный бизнес, если есть что выделить, и продавать с огромной прибылью. Майкл Милкен хотел того же самого, но Милкену, в отличие от его современных коллег, приходилось действовать по большей части при ярком свете дня, а превращение публичных компаний в частные освобождает новых владельцев от необходимости раскрывать значительную часть информации, включая масштабы их собственных посягательств на корпоративную кубышку.
Однако красивые слова, похоже, всегда наготове, когда речь идет о частном капитале. Генри Кравис, один из ведущих финансистов нашего времени и, похоже, главный пропагандист фондов прямых инвестиций, любит поговорить о фидуциарной природе приватизированного корпоративного управления. «Посмотрите на все громкие корпоративные скандалы последней четверти века - ни в одном не участвовал фонд прямых инвестиций, - говорил Кравис на конференции фондовых аналитиков, организованной медиакомпанией Dow Jones в 2004 году. - Бывало, что принадлежавшие нам компании банкротились, - от этого никто не застрахован. Но, насколько я знаю, в нашей индустрии не было ни одного случая системных махинаций или злоупотреблений менеджеров. Почему? Потому, убежден я, что мы, как менеджеры-владельцы, создаем и защищаем ценность наших компаний. Индустрии частных инвестиций следует гордиться своим послужным списком».
Кравис заходит так далеко, что предлагает поделить фондовый рынок на две части: в одной будут доминировать частные инвестиции, компании с безукоризненным управлением, менеджеры, с неослабным вниманием блюдущие интересы инвесторов, четкое выполнение фидуциарных обязанностей, а в другой - публичные компании, в которых интересы акционеров подчинены интересам не только менеджеров, но и многих конфликтующих между собой поставщиков услуг, получивших доступ к корпоративным капиталам.
Может, так и будет, но я с трудом представляю, кому менеджеры-владельцы собираются продавать свои доли в столь великолепно управляемых ими компаниях, если публичный рынок придет в упадок, который пророчит Кравис. Как будут оцениваться опционы в закрытом мире частных инвестиций? Как будут начисляться бонусы в отсутствие рыночной цены акции? Если противопоставление между работающим как часы рынком частных инвестиций и раздираемым конфликтами публичным рынком сохранится, разве не придут инвесторы в конце концов к выводу, что все акции на публичном рынке - мусорные?
Такие вопросы заслуживают, я, бы даже сказал, требуют самого тщательного обсуждения - слишком велики последствия для корпоративного контроля и акционерной демократии, чтобы их игнорировать. Но
