Вопросов у меня было много, я решил начать со второстепенного.
– Почему такая срочность. Ты не мог поговорить со мной после отпуска?
– Не мог. Завтра у меня совещание с военными, они ждут твоего решения.
– Понятно. Физическое устранение, говоришь. А Феликс – это их рук дело?
– Насколько я знаю, это был несчастный случай.
Я посмотрел на Ольгу. Она поднесла сигарету ко рту, затянулась, пальцы у нее дрожали. Скажет о следах электрошокера на шее Феликса? Нет, молчит, отводит глаза. Зачем тогда она приехала? Согласна во всем с Рыжим? А может он не знает правды и пересказывает официальную версию? Знает он все! Кто так сразу признается в преступлении. Или не знает? Но кто тогда – военные? Впрочем, сейчас это уже неважно. Важно другое – верить ему или нет? Наверное, многое правда, графики убедительные, я сам догадывался, просто не хотел об этом думать. Заботы о ремонте концертного зала и покраска здания вокзала – это понятнее, это позволяло забыть о своих ошибках. Так почему же молчит Ольга?
– Почему ты с Ольгой? – спросил я.
– Это случайно, – спокойно сказал Рыжий, он явно ожидал этого вопроса. – Я с ног сбился в поисках, мне нужно было найти тебя сегодня. Ольга знала этот адрес, сказала, что ты здесь, военные дали вертолет, с Ольгой мы встретились на аэродроме. Дальше рейсовый самолет, такси… Ничего таинственного. Ольга сказала, что полетит со мной. Наверное, чтобы тебя подбодрить.
– Меня не нужно подбадривать. А что будет, если я останусь в корпорации?
– Ничего, если ты снова займешься программированием. Я побеспокоюсь, чтобы тебе сохранили много льгот. Хотя… Тебе, наверное, будет непросто перейти на первый этаж.
– А если я останусь на третьем?
– Не знаю. Меня уполномочили только обрисовать тебе ситуацию. Дальше – твое решение. Хочешь рискнуть – вперед и с песней. Но поддержки от меня не жди.
Я повернулся к Ольге.
– А ты что думаешь?
– Я не могу думать за тебя. Но поверь, твоя судьба мне не безразлична.
Что делать? Смотрят на меня, как на безнадежно больного. Сказать, что я сверну свои реформы? Не поверят. Ольга может и поверит, но другие... Сколько же у города хозяев! А я распушил хвост, пытался, как лучше. Хотел угодить всем сразу…
– Уходите, – сказал я. – Если через неделю меня не будет в городе, то…
– Я думаю, – сказал Рыжий, – что независимо от твоего решения, через неделю в городе тебя не будет. Повторю – независимо от твоего решения.
– Ты на что намекаешь?
Рыжий ничего не ответил, поднялся, кивнул Ольге и направился к двери.
– Не дури, – сказала Ольга и отправилась за ним.
Дверь закрылась. Аккуратно так закрылась. Меня почему-то это разозлило. Я подошел к двери, открыл и громко хлопнул. Стало легче. Я резко выдохнул, сказал классическое «да пошли вы!», допил из горлышка остаток вина, закусил холодным баклажаном. Перед глазами крутились графики Рыжего, встреченные у входа в корпорацию пьяные, пустующие спортплощадки... Я встряхнул головой, пытаясь отогнать ненужные сейчас мысли, сел к компьютеру и начал печатать:
«Как ни старались люди, а дрянным получился этот город».