– У красных телефонов больше возможностей, – сказала Хелен. – Все это вы узнаете позже, а сейчас пройдемте в мой кабинет, я задам несколько вопросов. Я работаю с персоналом корпорации и всегда начинаю интервью с кандидатами. Сейчас в здании никого нет, но вскоре приедут специалисты и они продолжат беседу.
В холле горел яркий свет. Стены были покрыты светлыми деревянными панелями, на одной стене громоздился огромный щит, с прикрепленными металлическими буквами, из которых складывались слова: Креативность, Консенсус, Качество, Самоорганизация, Индивидуальный рост, Коллаборативность, Открытость, Гибкость, Инновация, Уверенность, Дорожная карта, Выбор цели… Мелкими буквами на пластинках были написаны длинные тексты, которые я прочитать не успел.
– Это девизы нашей работы, – объяснила Хелен. – И заодно критерии, по которым мы оцениваем эффективность сотрудников. Так что это не просто красивые слова, это важные слова. Над разработкой этих девизов работала специальная комиссия, и я была председателем этой комиссии.
Мы подошли к охраннику в черном костюме, белой рубашке с синим галстуком. Он почтительно наклонил голову, когда приблизилась Хелен, и нажал кнопку, чтобы вертушка турникета свободно провернулась.
– Я рада вам сообщить, – сказала Хелен, когда мы поднялись на второй этаж и остановились у закрытой двери, – первый тест вы уже прошли.
– Вы имеете в виду мое резюме? – уточнил я.
– Нет, я имела в виду дресс-код. Вы пришли в нормальных брюках, рубашке и в кожаной обуви. Это правильно. Мы не любим, когда приходят айтишники в кроссовках, джинсах и свитерах. Почему-то они считают, что им позволительно не обращать на одежду внимания. Это неправильно. Одежда организует, в правильной одежде повышается ответственность за слова и дела. Да, все забываю спросить. У вас итальянское имя, вы из Италии?
– Нет, – я рассказал свою историю.
– Понятно, – сказала Хелен. – Впрочем, кое-что о вас я узнала до вашего приезда.
Она приложила телефон к валидатору, сверху загорелась зеленая лампочка, дверь медленно открылась, и мы направились по длинному коридору с белыми стенами мимо бесчисленных металлических серых дверей. У одной из них мы остановились.
– Это мой кабинет, заходите, – Хелен сделала шаг в сторону, пропуская меня вперед.
Немыслимую чистоту и холодность комнаты скрашивали угловой диван, на котором лежал свернутый красный плед, и журнальный столик с кофейником и грязной чашкой посредине.
– Присядем на диван, – предложила Хелен. – Пусть наша беседа не будет формальной.
– Чай, кофе? – спросила она и, не дожидаясь ответа, переставила чашку на письменный стол, взяла планшет, и села рядом.
– Начальник поручил вам проект, который кажется невыполнимым. Ваши действия? – спросила она, глянув в экран планшета.
Вопрос стандартный, наилегчайший – я знал правильный ответ из многочисленных советов, которыми были забиты сайты для желающих найти работу своей мечты.
– Я начну этот проект. Возможно, я что-то не знаю или недостаточно компетентен, чтобы понять все до конца.
– Хорошо, – Хелен поставила плюс в квадратик на экране. – Вы убедились, что ваш начальник совершенно некомпетентен в проекте, который вы выполняете. Или вообще вопиюще некомпетентен во всем. Ваши действия?
Этот вопрос был сложнее, в сети такое не обсуждалось. Я решил ей польстить.
– Если я в этом убежден, то сообщу вышестоящему начальнику. Или вам.
– То есть через голову вашего начальника?
Вот он – подвох!
– Я могу ничего не говорить, а пытаться работать так, чтобы некомпетентность начальника не мешала нашей работе. Или минимизировать вред от его некомпетентности.
– Много лучше! – кивнула Хелен и продолжила, – вы заметили, что ваш коллега отлынивает от работы, постоянно делает ошибки. Ваши действия?
– Это не мои проблемы. Пусть начальник разбирается.
– А если вы работаете над одним проектом?
– Поговорю с ним по-мужски.
– Не поставив начальника в известность?
– У него своих забот полно.
– Неплохо.
Я заметил, что Хелен поставила плюс с минусом.
– А какой правильный ответ? – спросил я.
– Вы должны сообщить об этом мне, а дальше уже не ваша забота. Но ваш метод тоже неплох.
Вопросы сыпались непрерывно. Через час я почувствовал, что стал заплетаться язык, в висках застучало, во рту пересохло. Хелен же выглядела свежей, даже свежее, чем когда я ее встретил.