Белый свет неоновых ламп тускло освещал крашенные стены крохотной больничной палаты. Раковина, тумба, стул и койка. Каждое движение болью и ломатой отдавалось во всем теле. Пахло накрахмаленным бельем и лекарствами.
На единственном стуле, положив руку на край кровати, сидел ОН. Алена видела лукавый прищур чуть насмешливых глаз, четкую линию носа, немного надменный изгиб губ с запекшейся в уголке ссадиной.
– Извини, что не мог прийти раньше…
Борис Андреевич Штурмин чувствовал себя не в своей тарелке, по спине пробегали мурашки: медицинские учреждения давили на него, делая беззащитным, почти мальчишкой. Белый врачебный халат, небрежно накинутый на плечи, обезоруживал, не одевал, а раскрывал перед всем миром.
– Не люблю больницы…
В его руках были принесенные с собой пакеты фруктов и шикарный букет метровых темно-красных роз, под который пришлось выпросить пластиковое ведро – ни в одну доступную в больничной палате тару цветы не могли уместиться.
– Прости, что не смог тебя защитить…
– Смог! – Алена старалась быть благодарной. – Я жива и скоро буду здорова. Это главное!
– Ну да, конечно, – грустно произнес он.
Понимая, что советник видит перед собой только несчастную молодую женщину,
Алена стыдилась повязки на немытой голове, казенной пижамы, ввалившихся щек и серых кругов под глазами. Знала бы о его приходе заранее, навела бы марафет: нарисовала румянец на щеках, подправила линию губ и глаз, удлинила ресницы.
Но советник как будто не замечал устрашающих дефектов.
– Если тебе что-то потребуется – звони. Решим. Не стесняйся.
– Думаю, после вашего сегодняшнего посещения проблем в больнице у меня не будет, – она попыталась улыбнуться.
Прикрыв глаза, Алена вспомнила события, заставившие ее оказаться в травмотологическом отделении Южноморской городской больницы.
Все вышло, как всегда, нелепо до безобразия. Целый день с раннего утра и до позднего вечера она провела в разъездах с советником. Не хватало нескольких последних штрихов для завершения статьи, место под которую Ринат Салехов уже определил в первом после Нового года номере «Колокола».
Когда персоналка советника подвезла ее к дому, была уже глубокая ночь. В небе холодно мерцали звезды, фонарь во дворе не горел, так что идти пришлось почти на ощупь. Открыв входную дверь, она услышала, как тронулась машина, и тут же навстречу из темноты подъезда шагнула спортивного вида фигура с коротким ежиком волос и недобрым оскалом. Вновь запах лука, табака и кариеса, источившего зубы.
– Мы же тебя предупреждали… Думали, поймешь все и сама свалишь…
