Сидящего за столиком с чашкой кофе Веточкина Катя узнала по снимку из соцсети.
— Здравствуйте. Меня зовут Катя. Это Макс. Извините, что без предварительного созвона. Не смогла достать ваш номер.
— Садитесь, чего уж теперь, — вздохнул Веточкин.
Мы присели к нему за столик. К нам сразу подошел молодой человек в джинсовом фирменном фартуке.
— Что будете заказывать? — спросил он.
— Советую попробовать местный капучино, — сказал Веточкин, — Я только ради него сюда хожу.
Мы согласились на капучино. Молодой человек сделал в блокнотике почеркушку и удалился.
— Ну так что вам от меня от надо, Катя? — спросил Веточкин.
— Увы, я буду не оригинальна. Одна песня на корпоративе.
— Когда корпоратив?
— Послезавтра.
— Где ж вы раньше были, Катя? — задал Веточкин резонный вопрос.
— Приглашенная исполнительница слегла с ангиной. Заказчик хочет вас и готов платить двойной тариф.
— Не в тарифе дело, — Веточкин сказал то же самое, что до этого говорила Катя китайцу, — У меня ребята и так пашут на износ. Сегодня они в Твери, завтра едут в Самару. Так что не вариант. Извините.
У Кати доводы закончились. Я решил, что пришло время подхватить затухающую беседу.
— Чес — штука неблагодарная. Ребята выгорают от рутины, — я катнул пробный шар.
Веточкин скривил щеку, давая понять, что озвученная мною мысль слишком очевидна, чтоб ее комментировать.
— Нужны новые впечатления, новые площадки. Новые перспективные рынки в конце концов, — продолжил я.
— Это вы сейчас вообще о чем? — Веточкин скептически изогнул бровь.
— Катя не сказала, кто заказчик. Позволю себе устранить эту оплошность. Вас хочет китайская госкорпорация. Вы же знаете, как там в Китае устроено. Сначала скромный корпоратив, потом приглашение на гастроли. Потом целый гастрольный тур, приглашение на ток-шоу, интервью с блогерами миллионниками. Полтора миллиарда внутренней аудитории. Музыкальный рынок на порядок превосходит Российский, — я понимал, что выступаю сейчас в роли Остапа Бендера, плетущего с голодухи байку по Нью-Васюки, но надо ж было хотя бы попробовать.
Как ни странно, Веточкин наживку заглотил, алчно забарабанив пальцами по столу.
— А ведь я думал про китайский рынок, думал… — выдал он откровенно, — Но как туда зайти? Другая культура, другой менталитет…
— Как раз сейчас в Китае в моде все русское, — пояснил я, — Особенно сейчас, когда они закусились с американцами, и все идет к войне за Тайвань. У них на подкорке записано, что вместе с русскими они сила. Так что если заходить на китайский рынок, то сейчас самое время.
— Так, — решился Веточкин, — Оставьте ваш номер. Поговорю с ребятами. Уж извините, единолично решать не буду. Если ребятам идея понравится, завтра с вами свяжусь. Идет?
— Идёт, — обрадовалась Катя и достала из кармашка визитку.
— Тогда до созвона, — забрав визитку, Веточкин ушел, оставив нас вдвоем.
Капучино в этой кофейне в самом деле оказался бесподобен. Мы с Катей смаковали напиток. Вдвойне приятно было от того, что Веточкина почти удалось уговорить.
— Макс, откуда ты знаешь, что этот Ли Ши из госкорпорации? Он вроде этого не говорил.
— Да я и не знал. Так, приплел для солидности… да не парься, Кать. У них там бизнес плотно связан с государством. В любом случае я не сильно приврал.
— Вообще-то да, — Катя сразу согласилась, потому что очень хотела, чтобы так и было на самом деле, — У него значок на пиджаке был с китайским флагом. Не просто так, ведь да?
— Вот и я о том же.
— Макс, ты крут. Ведь как-то подобрал правильные слова. Вон как Веточкин загорелся.
— На то он и Веточкин, — ответил я со скромной рассудительностью, — Ему гореть по фамилии положено. Надо было только правильно промотивировать.
Веточкин не стал дожидаться следующего дня. Отзвонился, когда мы с Катей ехали обратно в здание Сансита. Гонорар за одну песню он, правда, запросил не самый скромный. Кате пришлось созваниваться с китайским товарищем и согласовывать сумму. Но китайский товарищ не подвел и с легкостью распахнул толстый китайский кошелек.
Остаток рабочего дня мы провели в офисе. Катя согласовывала условия контракта, время и продолжительность выступления и прочие технические детали.
Когда мы вечером сели в тачку, чтобы ехать домой, на Катю снова накатил груз инквизиторской угрозы. Она заметно погрустнела, хотя вида старалась не показывать.
— Макс, ты не представляешь, насколько я боюсь возвращаться в свой мир, — все же призналась она, когда я задал прямой вопрос.
— У тебя там тоже Россия? — спросил я, хотя догадывался, что она ответит утвердительно.
— Угу. Только там у нас монархия и рулят магические кланы.
— Понятно, у нас тоже самое… слушай, вдруг мы с тобой из одного и того же мира. У вас кто император?
— Николай Петрович Романов.
— Жаль, не тот. В моем мире Петр Алексеевич и, насколько я знаю, он бездетный.
По пути заехали в супермаркет, где я закупился продуктами. Чай, кофе, сахар, соль, хлеб, яйца, колбаса. Ну и пельменей две пачки. Куда без них молодому холостому. Когда поднимались на свой четвертый этаж в жилом комплексе, столкнулись с комендантшей бабой Зиной.
