Впереди мигнул и погас фонарь, потом еще один. Стало темно и неуютно. Светка придвинулась ко мне. Я хмыкнул, но не отогнал. Меня интересовал тот, кто стоял в конце темного коридора между погасшими фонарями и смотрел в нашу сторону. Невысокий старик с седыми бакенбардами, в длинном старом плаще непонятного цвета. Возле ног лежит раскрытый чемодан, какой обычно показывают в советских фильмах. Старик молча улыбается, кажется обычным человеком, уронившим чемодан. А тот почему-то раскрылся, обнажив темное нутро.
Мелодия продолжала играть, Светка хваталась за мою руку, напряженно разглядывая Хапуна. А в воцарившейся тишине раздались неувернные робкие шаги. Мальчишка, лет десяти, перебирается через дорогу, на которой сейчас нет ни одной машины. Медленно идет, будто гуляет. Но я знал, что родители его не отпускали. Скорее всего, он часто бегал в ту самую заброшку, что стоит рядом с супермаркетом. Больше опасных мест здесь я не знаю. Кладбище разве только, но для десятилетнего мальчишки это слишком далеко…
Мальчишка идет, Светка вонзает ногти мне в руку. Я с трудом пытаюсь отогнуть ее пальцы, неожиданно сильные. А сам смотрю только на старика. Хапун не меняется в лице, его улыбка словно приклеенная. Он так похож на человека, что не найти даже одного отличия.
Если не считать этой улыбки…
Мальчишка все ближе, мелодия успокаивает, баюкает, как ей и положено. Моя рука тяжелеет. Наверное, стоит пойти домой, ничего страшного не случится. Ну подумаешь, заберет мальчишку этот забавный старик, не сожрет же ведь. А может и сожрет, мне какое до этого дело?
Затылок обожгло. Я чуть не вскрикнул, хватаясь за него, и уставился на Светку. Та держала ладонь на браслете, бледная и готовая снова давить на бусину, а то и на несколько сразу. Я задрал ладони, пытаясь остановить ее от необдуманного шага. Но Светка кивнула в сторону чемодана.
Мальчишка уже был совсем близко к чемодану, в котором нельзя ничего увидеть. Кто знает, может, там лежат куриные ноги, завернутые в газету, яйца и что-то еще съедобное. Но я в этом сомневаюсь.
Прогнать бы еще туман из головы.
Я вылетел из укрытия, бросившись к старику и его чемодану.
В глазах старика мелькнуло нечто, похожее на удивление. Не стал пояснять ему, кто я такой и зачем здесь, схватил мальчишку. Тот извернулся и попытался укусить меня. Вот же… мелкий паршивец! Ухватив за шкирку, я хорошенько его встряхнул. Тот снова извернулся и пнул меня по ноге. Мы начали заваливаться, и я почти заглянул в нутро чемодана.
Пустое, черное и бездонное. Будто в бездну глянул.
Зашипев от натуги, я покатился по земле, прижимая к себе брыкающегося мальчишку. Врезался плечом в стену дома. Мелкий клацнул зубами, чуть не откусив мне ухо. На какой-то миг я даже поверил, что все-таки откусил. Но нет, мальчишка щелкнул зубами в воздухе. И в его глазах появилось нечто, похожее на разум.
– Ты кто? – спросил он.
– Придумал бы вопрос пооригинальнее, – проворчал я, отдирая от себя ребенка.
– Где я? – мальчишка начал подниматься, глядя на меня с испугом.
– Ты в большой жо… опасности, – ответил, посмотрев на дорогу. Но там уже никого не было. Старик и его чемодан исчезли, оставив после себя лишь давящую тишину, да сладкий запах свежих булочек. Откуда он, кстати?
– Я хочу домой! Домой хочу!
– Тебе пять лет что ли, так ныть? – я потер ушибленную поясницу и мысленно обругал все свои акробатические трюки. Сальто мортале, блин. Я бы еще канатоходцем заделался. И что мне не пришло в голову кинуть в ребенка камень? Все лучше, чем лезть с этим пацаном в чемодан.
– Домой хочу!
Мелкий был согласен выглядеть пятилетним, только бы его отвели домой. И что вот с этим делать, жаждущим? Я посмотрел на Светку и потыкал пальцем в ребенка. Светка фыркнула и нагло заявила:
– Забудь. Я и так тащу на себе два рюкзака. Не хватало еще и ребенком заниматься.
И в ответ на мои протесты, что рюкзаки могу понести я, Светка гордо удалилась, сверкая белыми подошвами кроссовок. Я остался один с ревущим пацаном. И начинал постепенно ненавидеть всех детей.
В особенности тех, которые только поступили в университеты.
– Ладно, показывай, где твой дом. А то ведь не заткнешься. – фыркнул я и повел пацана на тротуар.
Там уже начинали работать фонари, и улица приобретала обычный жилой, если можно так выразиться, вид. Ребенок заткнулся и не отходил от меня ни на шаг. Очень жаль, что не удалось завести его куда-нибудь и оставить там.
В назидание.
Зато меня грела мысль, что Хапун остался с носом.
***
– Хапуны никогда не остаются без жертвы.
Светка заложила пальцем учебник по матану и посмотрела на меня с таким видом, словно я сказал большую глупость. Возможно, она так и думает, но я уже пытаюсь читать ее мысли. Разумеется, без результатов.
– В этот раз остались.
– Если один нехороший мальчик избежал наказания, то Хапун ищет другого нехорошего мальчика. И тот все равно попадает в его большой чемодан.