Наконец, вот он - «отчий» дом! Я его ещё с детства - по фотографиям дедушки помню. Довольно таки, здоровенный домяра… Каменный первый этаж и деревянный второй. На первом этаже магазин, второй этаж - жилой. Магазинов, по идее, ещё несколько должно быть по городу, этот просто «головной» - заодно и, контора. За домом должен быть большой двор со складскими и хозяйственными пристройками… Точно! Вон и, ворота туда ведущие.
Хотел перед воротами бибикнуть - но и, так из магазина выскочил какой-то человек. Приказчик или, может продавец, так сразу не поймёшь… Что-то, этот человек какой-то бледный… Может, испугался чего? Чего это, интересно, он мог испугаться?
- Открывай ворота, что рот раззявил?- шуганул его я,- не видишь, я еду?!
Странно, но человек меня безоговорочно послушался и ворота открыл. Я въехал во двор… Из угла двора на меня лаяла огромная псина, прямо таки заходилась… Ну, лиха беда начало! Припарковавшись у стены, я заглушил мотор и спросил у человека, закрывшего за мной ворота:
- Здорово, любезный! Как зовут, не припомню…?
- Афанасий…
- Во! Вспомнил: точно Афанасий! Ты, что Афанасий, меня не признал?- по возрасту тот, по-любасу, должен меня знать,- Я же Дмитрий Павлович - сын покойного твоего хозяина!
- Сразу ж, признал-с…,- но перепугался, по ходу, ещё больше, зубами аж заклацал.
- А, раз признал, то какого беса стоишь? Хватай вещи и неси в дом…
Тут, боковым зрением замечаю, что на крыльцо дома кто-то вышел… Ну, вот! Встреча состоялась. На крыльце стоял мой «племянник» - он же прадед, это однозначно! Сразу же его узнал. Узнает ли, он меня? С ним две женщины: одна пожилая и одна, лет сорока. Кто такая первая – без понятия, вторая – стопудово, служанка…
Схвативший было два чемодана, Афанасий, снова впал в ступор.
- Такое ощущение, что мне здесь не рады!- громко сказал я, поднимаясь на крыльцо,- Прокопий, племянничек дорогой, ты что? Мне не рад?! Не рад собственному дяде?!
Много раз мысленно и перед зеркалом, репетировал эту сцену… А, сказал какую-то …уйню. А, ну-ка: три раза глубоко вздохнул и успокоился!
- …Эээ, эээ…,- промычал сперва, что-то нечленораздельно, «племянник». Но быстро оправился,- так, Вы хотите сказать, что Вы мой дядя - Дмитрий Павлович Стерлихов?
- А, что? Не похож?!- подбоченясь, со смехом выпендриваясь, спросил я.
«Племянник» и пожилая женщина напряжённо вглядывались в моё лицо… Старушка, впрочем, очень уж щурилась… Не видит, наверняка, ни фига. Кто такая, интересно? На фотографиях её, вроде, не было… Хотя нет, вру! Попадалась пару раз, но всё как-то на заднем плане… Служанка же, смотрит пристально, но равнодушно. По ходу, она Дмитрия Павловича совсем и, не знала…
- Так Вы ж, вроде, поменьше ростом были?- первое, видно, что на ум пришло, спросил Прокопий.
На это я громко расхохотался:
- Не поверишь, но ты тоже меньше ростом был! Вот таким…,- показал я рукой рост «племянника», «виденного» «мной» «в последний раз» в десятилетним возрасте,- подрос с тех пор. Правда, как был пузатеньким - так и, остался! Хахаха!!! Весь в отца – моего брательника!
Я вовсю прикалывался, немного освоившись. Прокопию же - прадеду моему, было вовсе не до смеха. Он лихорадочно соображал:
- Так, Вы, ж… Вроде ж, с бородой были…?
- А ты, наоборот - без бороды был!- громче прежнего, расхохотался я.
И вправду, что-то весело мне стало. Обратная связь, что ли…
Прадедушка - он же Племяш, озадаченно чесал молодую поросль на лице, которую позже обзовут бородою. На старинных фото, она у него, такая окладистая была…
Обстановку разрядила старушка. Она кинулась ко мне и обняла, со словами:
- Димочка дорогой вернулся! Не думала уж, что и доживу, но Господь сжалился!
Её слезы оросили мою парадную тёмно-серую «визитку»… Так… Быстренько соображаем, кем может быть эта старушенция - так кстати объявившаяся, Дмитрию Павловичу… Не мать, точно! Та, уже давно умерла… Может, тётя?
- Как схоронила Максимушку с Ксюшей, да с деточками, всё думала: а, почему и меня Господь не приберёт?- продолжала рыдать та,- а вот, оказывается для чего: вернул он Димочку своей нянюшке…
Ага! Няня, стало быть… Ну, да! Принято было в богатых домах кормилец да нянек для своих детей держать. Некоторые так привязывались, что как родные были.
- Ну вот, теперь и помирать можно…
- Да что Вы, Нянюшка! Рано Вам ещё помирать! Сейчас то - самая жизнь и, начнётся! Скоро и, у Прокопия детишки пойдут… Или, уже пошли?- в свою очередь, крепко обнимая, так кстати вставшую на мою сторону Нянюшку, сказал я. И спросил у «Племянника»,- племяш, ты ещё не женился?
- Нет ещё…,- по ходу, племянник продолжал крепко чесать репу,- а, где Вы были, дядя? Где так долго пропадали?
- Я был там, где родственников принято в доме расспрашивать. Или, пока я в Америке был, обычаи на Руси поменялись? - перешёл я на суровый тон.
В конце то, концов: я старший в семье - я в своём праве, а мне какой-то молокосос мозги пудрит!
Надо сказать, племянника это всё не смутило:
- «В Америке»?! Ну, раз Вы мой дядя - Дмитрий Павлович, то Вы у себя дома. Так, что проходите… Афоня! Какого стоишь? Неси вещи, хозяин вернулся.
