- А в письменном виде можете предъявить какие-либо доказательства, что мои люди вам должны? Нет? Ну, на «нет» и, суда нет! Хотя, если хотите - подавайте в суд, терпилы конченные!
В суд подавать никто не захотел – но, со Старых и Новых Починков ко мне перебралось ещё с десяток семей после того разговора.
Вместе с всеми, извозом прибыли заниматься и, те трое - с которыми я первыми познакомился в этом времени. В том числе и, их дети… Ну, тот - что Помельче сразу же докопался ко мне с просьбой подогнать ему ещё мазь от чесотки - мол, та что я ему подарил раньше, кончилась… Однако, как надолго он растянул! Однако, в этот раз не обломилось:
- Э, нет! Холява, всё - кончилась! Хочешь – покупай!
- Дык, у меня того…
- Грошей нет? А куда ты гроши дел?!
Тот, Что Помельче угрюмо молчал…
- Батька пропил? Ну, что ж… Родителей не выбирают и не меняют. В этом деде я тебе помочь ничем не могу! Могу лишь кой-чё дельное предложить… Ты как, Степан? Готов поменять свою участь?
- …«Участь»?! А, это как, барин?
- Да, так: скоро сюда приедет фельдшер… Если есть желание, устрою тебя к нему помощником. Будешь работать и, заодно, учиться в школе. Если, всё это будешь хорошо делать и, я буду тобой очень доволен – то, отправлю тебя учиться на фельдшера, а потом и на доктора… Подумай!
Тот подумал, подумал и… Сбежал вскоре от своего родителя. Тот, только его женить собрался!
Шустрый приезжал ко мне и слёзно умолял вернуть ему единственного сына.
- Из «Корпорации USSR» - как с Дона, выдачи нет!
- Да, как же я без своего робёнка вернусь?! Что своей старухе скажу?- плакался Шустрый.
- Ещё настругайте «рябёночков», или…,- я посмотрел на носящихся вокруг «скелетиков» из детдома имени Мишки Квакина,- или, из этих кого усыновите!
Забегая немного вперёд, скажу, что Шустрый со «старухой», по весне сами перебрались ко мне в Солнечногорск – к сыну…
Ваня Селищев, сын Смелого… Ну, тот - что Самый Мелкий! Так, вот… Так, он за день достал меня просьбой дать покататься на «Хренни»! Видно помнил, как я разрешил ему покататься на велосипеде… Ну, что делать? После нескольких минут объяснений, отрегулировав сиденье, посадил его за руль… Один чёрт - до педалей еле-еле доставал. Что удивительно, тронулся довольно-таки плавно, не дёргался, не глох - как обычно новички. И, дальше вёл уверенно. Вспомнились его первые успехи езды на велосипеде. Пожалуй, у Самого Мелкого прирождённый талант к технике! Надо срочно завербовать его – мне такие кадры пригодятся!
- Слушай, Ваня, а тебе сколько лет?
- Десять, одиннадцатый пошёл… А, что?- Самый Мелкий насторожился.
- Хочешь быть моим личным шофёром?
- Шо… А, кто это?
- Ну, видишь, ли… Я собираюсь ужасно разбогатеть…
- Как, Князь?- от восторга у Вани расширились глаза.
- Да, нет… Мелко плаваешь, Самый Мелкий! Я собираюсь разбогатеть так, что ваш Князь сапоги мои чистить будет…
- Ух, ты!!! А, ты не брешешь?
- Брешет собака, Ваня! И, тогда мне невместно будет самому машиной управлять, понимаешь?
- Понимаю…,- по ходу, Ване было непонятно, как может быть невместно, управлять таким чудом.
- И мне понадобится личный шофёр, то есть тот человек, который будет водить мой автомобиль… Дошло?
- Ага! Народе кучера!
- Вот, вот! Предлагаю уговорить твоего родителя отпустить тебя ко мне в Солнечногорск учиться. Я здесь скоро школу открою. Лет пять отучишься здесь и, может - года три в городе и будешь, по достижению восемнадцати лет моим шофёром… Ну, как? Согласен?
- Согласен!- от восторга Ваня, чуть ли не взлетел…
- Ну, тогда беги, уговори отца…
Уговорить отца, по видимому, удалось не сразу – но, попозже, Смелый с сыном подошли ко мне для обсуждения вопросов Ваниного обучения.
- За саму учёбу я с вас брать ничего не буду, а вот где жить и за продукты – договорись с кем-нибудь из моих мужиков…,- я посмотрел на ванины штанишки и лапоточки и добавил,- если хорошо будет учиться – выдам одёжу и обувку.
Пребывание починковских мужиков у меня на извозе - кроме стычек на почве личной неприязни, омрачилось ещё несколькими эпизодами… Ну, во-первых, они привезли с собой некоторое количество спиртного и, не знаю за какие заслуги, но поили моих «корпоративщиков»… Залётчиков Неберия просто тупо бил, я тоже бил – но, не просто так - а ещё и, с нотациями. Особенно вникать в ситуацию было некогда – ну, мало ли за что починковские поят своих бывших односельчан? Кенты, может с детства!
За что поили моих людей, выяснилось только с отбытием починковских - после окончания извоза, к себе домой! Сразу у нескольких косильщиков камыша «пропали» резиновые бродни, у рыбаков куда-то «ушли» пара сетей и вентерь, а у «лесорубов» - двуручная «Дружба-2» и несколько топоров. Некоторые остались нагими и босыми, то есть без выданной мною им робы и кирзовых сапог… Такое дело нельзя оставлять без последствий – иначе, в привычку войдёт!
