Что ещё? Джостика и Мозгаклюя беспокоить не буду - вчера с ними общался. Во! Киса звонит. Что, там у него? Ага, у него там полные штаны - от восторга по поводу «Евгения Онегина»! Будет готовить почву для аукциона… Пообщались ещё на некоторые темы, договорились о передаче некоторых книг - на которые уже есть потенциальные клиенты. Так, копейки…
Зашёл на доклад Спец… С ментами он, вроде, всё утряс: будут выполнять договор, но Аниськин просил помочь материально с устройством тех самых «блок-постов». Ну, пускай даёт смету - посмотрим, чем смогу…
Ну, вот и обед! Покушаю и, в прошлое. Дел там – невпроворот…
Глава 4. Событие, приведшее к принятию важного решения
Я прошёл портал в прошлое, таща в одной руке сумку с золотом - для закладки в тайник, в другой – раму от велосипеда с привязанными к ней проволокой колесами, за спиной рюкзак с разнообразным хабаром - в частности, с мелкими велосипедными деталями… По дороге от двери портала до лестницы споткнулся об какой-то ящик. «Нет, пожалуй первым делом, я в погребке порядок наведу! А, то когда-нибудь ногу сломаю, если не шею…». Блин! Это ж, на целый день работы, если не на больше!
Поднявшись в конюшню и, открыв тайник, я положил туда сумку с золотишком и, замерев, прислушался: вроде бы, мне послышалось конское ржание… Так, послышалось или, «вроде»? Захлопываю крышку тайника, прячу велосипедную раму с колёсами и рюкзак за останки тарантаса - на скорую руку притрусив их соломенной трухой и окаменевшими лошадиными экскрементами и, быстрым шагом вылетаю через холл на крыльцо, держа в руке свой полицейский фонарик…
Оба, на… Итак, свершилось! «Этот мир оказался обитаем!»- как написал бы в таком случае, в своей книге писатель-фантаст. У крыльца стояли три телеги с - естественно, запряжёнными лошадьми, а на крыльцо поднимались три средневековых - как я сперва подумал, мужика, с которыми я - почти буквально, столкнулся лбами. Реальные такие мужики: с бородами, в лаптях и с топорами в руках. Возле телег стояли ещё двое: один помельче мужик - ещё без бороды, второй - вообще, мелкий мужик! Даже, без штанов и босиком - в одной рубахе ниже колен…
Встреча двух миров: я в упор пялился на мужиков, мужики в упор пялились на меня… Их культурологический шок, должно быть, был сильнее моего: мужиков в лаптях я мог видеть по телевизору - в каком-нибудь историческом фильме, но где они могли видеть меня - в «афганке»? Поэтому я очухался быстрее: пока самый шустрый из мужиков только начал было креститься, а я уже громко рявкнул - хотя и, хриплым от волнения, но очень громко грозным голосом:
- Кто, такие?- аж, лошади, впряжённые в телеги, перестали щипать траву под дубами и, синхронно подняв головы - как на чудо-юдо какое, уставились на меня, тревожно прядая ушами.
Я, направил на мужиков свой полицейский фонарь, на манер пистолета - у них в руках, как я уже сказал, были топоры… Хрен его знает, что в мужичьих головах! Какие планы насчёт меня…
От звука моего голоса, один мужик – тот, что крестился, уронил топор, другой - разинул варежку, третий - наоборот, её, варежку - до того раскрытую, захлопнул, а самый мелкий мужик, тот – самый мелкий, что возле лошадей, заревел во весь голос.
На его рёв мужик с закрытой варежкой, как-то нервно оглянулся, перехватил поудобнее в руке топор и, в свою очередь спросил у меня:
- Сам-то, кто таков будешь?
И я - не долго думая, ляпнул:
- Помещик здешний, Стерлихов Дмитрий Павлович! А, вы кто такие будете? Что здесь делаете?
А, что я ещё мог сказать? Готовься я заранее, я б, наверное, ответил: «Здравствуйте, я ваш потомок!». И, сто процентов, заполучил бы топором в лоб… Или, по лбу - что, по-моему - плоскопараллельно. Что-то мне подсказывает, «шестое чувство» наверное - что аборигены книжек про попаданцев не читали и, про «закон убитого правнука», слыхом не слыхивали. А так как я, по обыкновению сачканул - хотя мог бы предугадать, что такая встреча обязательно состоится, то и звезданул первое - что на ум взбрело… Сказанное произвело неожиданный эффект: креститься стали уже все трое и, мужик помельче - возле телег тоже и, только самый мелкий продолжал оглашать окрестности своим ревом.
Сцена, несколько затягивалась… Наконец, через пару минут, тот, который варежку разевал и, которого я про себя прозвал Шустрым, не поднимая топора, пролепетал:
- Да, как же так? Пропал же ты!? Двенадцать лет, как минуло!
