Полет, казалось, длился вечность – хотя по показаниям на приборной панели видел, что прошло менее двух стандартных часов. Я, словно зверь в клетке, мерял шагами кабину, расхаживая позади кресел пилота и специалистов по вооружению, одно из которых занял Картер. Периодически я надолго вглядывался в пустынный пейзаж, который стелился снизу под шатами, совершенно не меняясь. Несколько раз выглядывал в десантный отсек, где расположились каргарианцы. Вот и сейчас вышел, оглядывая десантную партию бойцов. Шлемы брони четвертого поколения были не полностью глухими – аналог защитных касок современных армий земли, и лица моих новых поданных были открыты. У многих, правда, как и у меня, были походные серые платки, защищающие от пыли, но сейчас они висели на шеях, не закрывая лица.
Большинство каргарианцев выглядело бесстрастно – кто-то и вовсе улыбался, вглядываясь в приближающуюся вечность сквозь пелену наркотического опьянения. Некоторые буравили пространство перед собой безжизненными взглядами – те, для чьего разума оказалась слишком тяжелой прямая загрузка данных, и вместо разумных существ осталась только действующая по программе и на простейших рефлексах физическая оболочка.
Звук двигателей начал усиливаться, а гул сменил тональность. Понимая, что мы приближаемся к цели, я направился было в кабину, но из двери уже появился Картер. На каргарианском он закричал, и расположившиеся на полу бойцы – штатных мест хватило не для всех, подобрались, хватаясь кто за что мог. Замигали красные предупреждающие аварийные огни, к которым тут добавилась пронзительная, ввинчивающаяся в мозг через корни зубов сирена.
Я, перехватив скобу сверху, невольно скривился в недовольной гримасе. Пренеприятнейшее чувство - ощущать себя статистом, зрителем авторского кино без общих планов – картинка таксети без ближайшего окружения, местоположения союзников и противников отсутствовала, делая меня просто недееспособным на поле боя.
Взяв наизготовку винтовку, я перекинул на магнитное крепление сзади щит – в отличие от каргарианцев, которые получили знания того, как с ним стоит обращаться, я с ним был опасен для окружающих. В этот момент взвыли приводы пушек, и по салону словно забила сотня молотобойцев – уши заложило, и сквозь непрекращающуюся какофонию я все же уловил несколько звуков запускаемых ракет.
Громко, перекрывая шум двигателей, раздался предупреждающий крик Картера – и шат, словно взбрыкнув, резко снизил скорость. Раздались сдавленные возгласы, кто-то, не удержавшись, покатился по ребристой металлической пластине пола. Последовал еще один резкий рывок – шат приземлился на поверхность, и амортизаторы механических ног не полностью поглотили силу удара.
- Вперед, вперед! – заорал Картер еще до того, как распахнулись десантные люки. Яркий солнечный свет проник в отсек, пробиваясь сквозь густую завесу поднятой пыли, дохнуло жаром раскаленной поверхности. Не только естественным палящим зноем нагретой солнцем планеты – шаты приземлились на окраине города местных жителей, выстроенного вокруг септиколийского рудника и завода по переработке; здесь горела сама земля – мы высаживались на территории, занятой щупальцами садов дьявола, и место для безопасной высадки пришлось себе буквально выжигать.
Только шат замер, замерев в поднятой пыли, дыму и огня пожарища, почти сразу гулко застучали выстрелы; первые две тройки, оказавшиеся у выхода, уже в боевом порядке – прикрывшись щитами, выскочили на улицу, стреляя на бегу. Раздался громкий шипящий визг, мелькнули черные жвалы и с пронзительным звуком брызнула струя тонкая кислоты. Большая часть попала на щит, но один из стрелков тройки – слишком высунувшийся из безопасной зоны, вдруг болезненно вскрикнул. Я заметил, как плавятся щитки, исчезает униформа и плоть на его плече, оголяя белые кости. Словно в замедленной съемке наблюдал, как невысокий и совсем юный каргарианец, запнувшись, падает и давится предсмертным криком. По упавшему, бьющемуся в смертельных конвульсиях молодому парню пробежала следующая тройка, первый боец которой держал светящийся силовой щит, а остальные двое вели практически непрерывную стрельбу.
