Впереди показалась серая коробка блокпоста. Гаор, проверяя себя, посмотрел на лежащую на колене карту и, удерживая руль одной рукой, достал из сумки и проверил накладные. Да, всё правильно, ящик пива, пакеты с сушёной рыбы и солёными галетами. «А то им скучно, понимашь», — мысленно усмехнулся он. Что у хозяина связи в дорожной полиции, он понял ещё, когда его только везли сюда из Аргата, ну, а его дело рабское: привёз, сдал груз по накладной, получил роспись в бланке и уехал. А как старший блокпоста за это угощение с хозяином расплачивается: гемами из рук в руки, чеками через банк или ещё чем, — это его волосатой задницы не касается. Ему ни монет, ни купюр, ни чеков, ни разу не давали, и такого поручения: принять плату за груз — тоже.
Плавно сбросив скорость, Гаор притёр фургончик к обочине. Почти сразу к нему вышел старший на этом посту сержант и двое аттестованных рядовых.
— Ага, наконец-то, — приветствовал его сержант. — Всё привёз?
— Согласно списку, господин сержант, — ответил Гаор, открывая заднюю дверцу фургона.
Он отстегнул крепёжные ремни и вытащил наружу ящик и два мешка. Ни разу, ни на одном блокпосту принимавшие груз не пытались сами залезть к нему в фургон, но и ни разу от него не потребовали занести груз в помещение. Видимо, такова была договорённость, а инициативы он, разумеется, не проявлял. Хотя, как устроена система слежения за дорогой из абсолютно глухой при взгляде снаружи коробки, его очень интересовало.
Рядовые, весело обсуждая предстоящее пиршество, поволокли ящик и мешки внутрь, а сержант расписался в подставленной им книжке бланков на сданный груз.
— Хозяину скажешь, теперь к Новому году только. Понял, образина?
— Да, господин сержант. Теперь только к Новому году.
— Всё, вали, волосатик.
— Да, господин сержант.
Гаор закрыл фургон и побежал в кабину. Отъезжая он видел в зеркальце заднего обзора, как сержант, не спеша, уверенный, что его положенное без него не съедят и не выпьют, скрылся в коробке блокпоста.
Нет, к дорожной полиции у него претензий нет. Останавливали его редко, обыскивали без побоев. Но и он не нарывался. Хотя в его выездной карточке и отмечено хозяином, что может иметь при себе сигареты и столовый прибор, но сигареты, зажигалку и складной нож он держал в бардачке. Сигареты могут отобрать при обыске, а за нож и накостылять. На хрена ему это? В посёлке дело другое. Там его не обыскивают. Там он — Гаор усмехнулся — желанный гость, почти что кормилец. Как же, и продукты, и одежда, и обувь, и всякая мелочёвка, и на склады выдачи, и лично господам управляющим и их семьям, — всё у него в фургоне.
Так, куда сейчас? Правильно, вон тот съезд, а там через лес, картофельное поле, ягодный перелесок и выгон в посёлок. В прошлый раз он попросил мужиков загатить промоину в лесу, а то зарядят дожди, завязнешь по уши, без трактора или мужиков из посёлка не вылезешь. Интересно, сделали? Обещать-то обещали, и управляющий там не самая большая сволочь, мог и отпустить на внеурочное по собственной надобности, работы-то дюжине мужиков на полдня.
Эта работа — возить грузы по посёлкам — устраивала его по многим причинам. И если бы он мог выбирать, то, пожалуй, выбрал бы именно это. С ума сойти, сколько он за эти полгода узнал, мотаясь по дамхарским дорогам. Незаметно для себя освоил обе
…Это был его второй большой рейс. На центральные склады, где забрали заказанные грузы, набив фургон под завязку, а оттуда по посёлкам. Накладные все у него.
— Держи, — распорядился хозяин, когда они отъехали от станции и он по приказу хозяина остановил фургон у обочины. — Бери карту и разметь маршрут.
— Да, хозяин, — пробормотал он, выслушав вводную.
Ещё в первой поездке он понял, что маршрут описывает большой неправильный круг, начинаясь и заканчиваясь в усадьбе и не проходя дважды по одному и тому же месту. Сверив накладные с картой, он перечислил хозяину получившиеся пункты заезда.
— Дурак, — с удовольствием сказал хозяин, — за что я только такой капитал за тебя отвалил? Неправильно.
«Что неправильно?» — мысленно спросил он, угрюмо ожидая наказания за непонятную и потому особо обидную ошибку.
