Коррант полностью

— Если такие, — он отогнул воротник и легонько щёлкнул себя по ошейнику, — скажешь, что тебя угнали из дома, ты сбежал и идёшь домой к матери.

— И…

— Думаю, помогут. А если патрули… — и жёстко повторил: — Меня не было, и ничего я тебе не говорил.

— Да, — твёрдо кивнул парень и выжидающе поглядел на Гаора.

— Выживи, пацан. Кто выжил, тот и победил, — тихо сказал Гаор, глядя не на него, а перед собой.

— Да, я всё сделаю, — парень поправил фуражку и вылез из кабины.

Гаор мягко сдал фургон назад для разворота, уже не глядя на исчезающую в тумане фигурку. Ему предстоял теперь обратный путь в свой сектор, и его надо было проделать, не пересекаясь, по возможности, с патрулями, чтоб не объяснять, за каким хреном его сюда занесло…

…Гаор сам потом удивлялся, каким чудом его пронесло. Да, за чудовищный перерасход бензина он получил от хозяина по морде и приказ на двадцать пять «горячих», которые Джадд ему и ввалил под страшный свист плети, неожиданно мягко ложившейся на спину, обжигавшей, но несравнимо с тем, первым, разом. Правда, чтобы не подставить Джадда, он начал стонать где-то на пятнадцатом ударе. Поверил хозяин его стонам или нет, но этим обошлось. А на вопрос хозяина, какого хрена он ночевал в лесу — глазастый аггел углядел обрывки листьев, застрявшие в стыках кузова — он нехотя буркнул:

— Рассвет у родника встречал, хозяин.

— Да что вы все на родниках повихнутые?! — вкатил ему хозяин ещё одну крепкую оплеуху и успокоился.

И вот уже шесть декад прошло, и ничего. Значит, пронесло. Либо пацан благополучно добрался до Аргата и там всё хорошо, либо погиб, отстреливаясь от патрулей, либо выдержал все допросы, ничего о нём не сказав. Последнее, конечно, маловероятно, но иного не дано. Одно из трёх. Так что живи, Рыжий, и радуйся жизни, другой у тебя не будет. Никому две жизни не даны. Ладно, пацан, у Огня свидимся, и там ты мне расскажешь, как оно у тебя прошло. А до этого я о тебе ничего не узнаю. Негде, не у кого и незачем.

Гаор поглядел на карту, на вделанные в приборную панель часы и удовлетворённо кивнул. Расчёт оказался точен. Как раз ему до посёлка, скинуть остатки груза, там заночевать и с утра на склады за новой загрузкой, а там он обедать заедет в центральное заведение, а уже оттуда домой, скидывая по дороге заказы. Ночует опять в посёлке и домой приедет к обеду. А там и до праздника недалеко, будем провожать Золотого Князя на отдых. Вряд ли его под праздник отправят в рейс. Хозяин любит, чтоб на праздники все дома были.

Летний солнцеворот — Торжество Небесного Огня по-ургорски и заклинание Мать-Земли по-склавински здесь праздновали чуть по-другому, чем в Аргате. Ну, до господского праздника Гаору дела не было, хотя, как все, он всю предпраздничную декаду убирал, чистил и мыл дом и оба двора: передний и задний. Мороки было много, к тому же выяснилось, что ни Белёна, ни Милуша не умеют как следует гладить форменные брюки, рубашку и китель, и его дёрнули со двора в хозяйскую гардеробную. Мысленно выругавшись и объяснив, что на денщика его не учили, Гаор взялся за работу. К тому же хозяин привёл за шиворот своего сына-бастарда и потребовал:

— И этого научи. Двенадцать лет оболтусу, брюки погладить не умеет. Понял, Рыжий? Ему не гладь, пусть учится.

Тут он не выдержал.

— Одной рукой в ладоши не хлопают, хозяин.

Хозяин расхохотался, легонько смазал ему по физиономии за дерзость, велел сыну учиться вприглядку и ушёл, приказав на прощание, чтоб через полпериода всё готово было, а то… Ну, Милуша с Белёной, спихнув на него хозяйские шмотки, занялись хозяйкиными, да ещё Куконя принесла платьица девочек, ей-то самой некогда, надо за ними смотреть. Шум, беготня, да ещё этот над душой торчит, так что даже выругаться нельзя. Но… обошлось и ладноть. К вечеру подготовка была закончена, и их отпустили в баню и вообще.

— Рыжий, — окликнул его хозяин, когда Большуха уже звала их на ужин.

— Да, хозяин, — подбежал он на зов.

— Легковая готова?

— Да, хозяин, — недоумённо ответил он.

Неужто куда-то ехать на ночь глядя собрался? Вот непруха: сейчас его везти — это заклинание пропустить, Мать-Землю обидеть. Но дело было в другом.

— Так, Рыжий, что вы затеваете, я знаю, аггел с вами, я в это не мешался и не мешаюсь, но, если Гарда сманишь, запорю насмерть.

— Я сманю Гарда?! — искренне изумился Гаор настолько, что не прибавил положенного обращения.

— С ним я отдельно поговорю, но если он за вами увяжется… гони в шею, я разрешаю, понял?

— Понял он, понял, — подошла к ним Нянька, — Лутошка с девчонками тож остаются, ступай, не мешайся тут.

— Нянька…!

— Я сколь лет уже Нянька? А то не знаю, кому чего можно. Да и Джадд на дворе будет. Ступай.

Так властно при нём с хозяином ещё не говорили. Но то, что хозяин подчинился, Гаора не удивило. Матери умеют так говорить.