- Помогу я им, помогу! Но не в ущерб себе и на моих условиях. И еще заставлю отработать. Это будет только справедливо. А после оттепели им придется смотреть нам в рот, любят там они нас или нет. Это еще если хоть кто-нибудь уцелеет. Отношение между людьми - это одно, а между государствами - совсем другое. И я должен в первую очередь заботиться об интересах своей страны и своего народа. И никто не сможет меня упрекнуть. Ресурсы у нас не безграничные, и жаждущих помощи гораздо больше, чем мы ее можем оказать. Так что выбирать кому оказывать помощь, а кому отказать - это наше право. Хотя по-человечески мне жалко их всех, даже поляков. Люди не заслужили такой судьбы. Тем более если это дети.
- А что у нас на границах с Европой?
- Пока подходят всего несколько сотен человек в день. Считай, никого нет. Но скоро должны появиться, сначала те, кого выгнали сами европейцы, а потом те американцы, которым не нашлось места на кораблях, уходящих в Австралию. А по данным "Паутины" англичане уже начали отправлять караваны судов. Флот у них большой, но им наверняка, помимо пассажиров, нужно еще везти провиант. Одним рейсом не обойдутся, а море скоро застынет. Судя по данным системы, они вовсю используют авиацию, но все равно вряд ли вывезут даже треть своего населения, кому в таких условиях нужны американцы! Кстати, к Англии подошел один из их флотов, судя по всему - шестой. И где-то еще должен болтаться седьмой, остальные они расформировали. Наш информатор сообщает, что на него грузят кое-какую боевую технику и американских солдат. И все ракетоносцы там, а значит, их придется отпустить. Наши моряки захватили в порту Нью-Лондон четыре атомные подлодки, уже прошедшие ремонт и одну, на которой он еще только начат. На базе спаслось несколько человек. В основном это технический персонал. Они нам ее сдали в обмен на спасение. Сейчас помогают нашим ребятам осваивать американские подлодки и грузить в контейнеровоз все ядерное оружие, которое было в арсенале базы. А там его много, причем и тактическое, и стратегического назначения. Оставлять такое нельзя, поэтому все вывезем к себе и разберем где-нибудь в безопасном месте. Химию тоже надо забрать, ее использовать еще проще. Там, помимо подлодок, пришвартована пара эсминцев, но их пока придется оставить. На все просто не хватит рук. Проследят, чтобы кубинцы отогнали к нам последние из отобранных кораблей, и пойдут в Севастополь. Пару бортов ненадолго задержим, чтобы забрать дипломатов. Сделают, и тоже домой. Нужно заканчивать с плаваньем. Холодно, темно, а теперь еще начинаются шторма, и все чаще встречаются льдины и даже айсберги. Возможно, из-за вулкана сполз в океан ледник в Антарктиде, вряд ли все это успело замерзнуть само.
- Что, сильно болит? - спросила Ольга.
Она только что вернулась из школы, бросила в прихожей свой рюкзачок и первым делом пошла в комнату брата. Он сидел на кровати и пил чай из чашки, держа ее здоровой рукой. Увидев сестру, он поставил чашку на столик и мотнул головой в сторону двери.
- По-моему, она опять плачет. Пойди успокой. Да нормально все со мной, скоро буду бегать. По крайней мере, на одной ноге. Но и вторая когда-нибудь заживет.
Ольга послушно пошла в комнату Джейн и еще на полпути к ней услышала тихие всхлипывания. Вот как их мог услышать брат, и почему он всегда чувствовал, когда она ревет? Неужели он влюбился в ее американскую двойняшку? Девушка подошла к новой сестре и обняла ее за плечи.
- Не надо плакать, - сказала она по-английски. - Сейчас повсюду горе, а ты спаслась. Нужно радоваться, а не разводить сырость.
Английский она знала хорошо, лишь иногда немного задумывалась, вспоминая нужное слово. Сестра пока могла говорить на русском только на самые простые темы. Но она быстро училась.
- У меня, как и у вас, не было родителей, - сказала Джейн. - Только дядя и его семья. Но он был замечательный. Я ведь совсем не помню родителей, а его, когда была маленькой, вообще называла отцом. Он и не возражал, возражала тетя. А теперь они все погибли. Почему? За что нас покарал бог?
- А ты верующая? - спросила Ольга. - Крестик я у тебя на шее видела.
- Не знаю, - шмыгнула носом Джейн. - Наверное. Крестили, но в церковь я не хожу. У нас в нее и старшие нечасто ходят. Может быть, из-за этого? А ты не веришь?
- В те сказки, которые написаны в священных книгах точно не верю, - задумалась Ольга. - И вообще раньше ни во что такое не верила. Я ведь комсомолка! А теперь думаю, что, может быть, что-то и есть. Ты же знаешь о нашем главе?
- О Вечном? У нас о нем много всего писали. О нем и о его жене. Только их чаще связывали не с богом, а с дьяволом.
- А что у вас о нас вообще говорили хорошего? Много можешь вспомнить? Вот ты уже месяц знакома с моим братом, можешь сказать, что в нем плохого?
- Вы хорошие люди! - вытирая лицо платком, ответила Джейн. - Но и у нас таких много. И если к вам не все относились хорошо, то виновато правительство и те, кто заправляли пропагандой.
