- Никто еще не наблюдал цунами при полуметровой толщине льда! - сказал Алексею академик Гурин. - Правда море замерзло на километр от берега, но все равно... Смотрите, пошла волна! Магнитуда землетрясения в океане больше девяти, высота волны у кромки льда около тридцати метров, а скорость - немногим меньше ста километров в час. Посмотрите на лед!
Вода отхлынула от берега, и теперь ледяное поле на всем видимом пространстве проседало, разваливаясь на отдельные глыбы, и на все это с сумасшедшей скоростью накатывалась стена воды.
- Лед не дал воде уйти слишком далеко, - говорил Гурин, показывая рукой на экран, на котором на берег вынесло вал льда вперемешку с водой. - Но на километр вглубь берега не осталось ни одного сооружения. Японцев здесь не было, но все, что они приготовили для подледного лова, погибло. Все суда в портах - тоже.
- А что с нашими берегами? - спросил Алексей.
- На Сахалине волна была всего метра три-четыре, а на Камчатке - еще меньше. Там даже не разрушился припай.
- А второе землетрясение?
- Это следствие извержения системы Текай, - сказал академик. - Магнитуда около семи. Боюсь, оно причинило японцам гораздо больше неприятностей. С ними до сих пор не могут связаться. Они ведь почти все перенесли под землю, а это уже девятое землетрясение за год. И не одного магнитудой меньше шести с половиной. Каждый раз гибнет много людей и большие потери в ресурсах. Упрямый народ, другие уже давно куда-нибудь сбежали бы.
- Некуда им бежать, - мрачно сказал Алексей. - В Китай или Корею нельзя, да и мы их к себе не приглашали, хотя... Виктор Федорович!
- Да, Алексей Николаевич! - откликнулся начальник Центра правительственной связи.
- Продолжайте вызывать японцев и, если ответят, переключите на меня. А пока дайте связь с маршалом Брагиным. Здравствуйте, Александр Иванович! Объявите повышенную боеготовность экипажам "Ковчегов". Возможная цель - это остров Хонсю, регион Тохоку.
- Японцы?
- Похоже, их нации приходит конец. Эти землетрясения их доконают. Я хочу до теплых времен сдать им в аренду наше побережье. Нам оно пока не нужно, а городов с реакторами там хватает. Есть и все остальное, что мы готовили для себя, но так и не пустили в ход. Выжившим потом найдем место и поможем устроиться. Эти потом отработают. Плохо, что не удается с ними связаться. Ждем еще сутки, а потом грузите спасателей и отправляете к пяти подземным городам. Не может быть, чтобы они там все погибли. Если будет нужна землеройная техника, перебросите из Хабаровска. Для этого к десантным "Ковчегам" возьмите парочку грузовых.
Он простился с академиком и на выходе из Центра связи столкнулся с женой.
- Не меня ищешь? - спросил Алексей. - Что-то срочное?
- Не тебя, - ответила Лида. - Но ты мне тоже был нужен. Разговор буквально на несколько минут. Ты к себе? Тогда давай я провожу, заодно и поговорим. Понимаешь, я хочу провести реформу языка.
- Ты на мелочи не размениваешься, - улыбнулся Алексей. - Ну и чем же тебе не угодил русский язык?
- Он слишком сложен для изучения, - пояснила жена. - Я, несмотря на свои сто тридцать с чем-то лет, прекрасно помню, как его учила в гимназии. Учишь и думаешь, мол, кому было нечего делать, что он сочинил эти бесконечные правила. Почему одно и то же слово в разных случаях пишется по-разному, зачем эти исключения и миллион правил по знакам препинания. С "не" настоящий идиотизм. Я изучала историю вопроса. Пять раз поднимался вопрос упрощения письменности, а воз и ныне там. Ладно, что половина русских часто делает ошибки в письме, а каково иностранцам? Наши иммигранты в своем большинстве уже свободно говорят на русском, а пишут - тихий ужас! А детям нужно идти в наши школы.
- Да я, собственно, не против, - сказал Алексей. - И у меня в школьные годы русский к любимым предметам не относился. Только к этому нужно подойти очень осторожно, а то вы реформируете. Убрать явную глупость и анахронизмы и ввести две формы написания на переходной период. А в школу нужно внедрять специальную аппаратуру, которую мы используем для экспресс обучения. Определись с потребностью, тогда запустим в производство.
За полчаса до конца работы его вызвали из Центра связи и переключили на один из резервных каналов, по которому с ними все-таки связались японцы. Появившейся на экране мужчина был Алексею незнаком.
- Я приветствую вас, ваше превосходительство! - сказал он, отвесив поклон. - Мы слышали ваши вызовы, но сами ответить не могли: были слишком серьезные повреждения. Я вас слушаю.
- Нет, это я вас слушаю! - сердито сказал Алексей. - Сообщите, пожалуйста, что у вас случилось, и кто вы, собственно, такой?
- Землетрясение, - внешне спокойно ответил японец. - Очень большие жертвы. Премьер-министр тоже погиб. Ни в один из подземных городов пробиться пока не получается. У нас остался в работе один реактор, который питает города Итиносеки и Осю. В них сейчас осталось три миллиона человек. Я губернатор префектуры Иватэ Икиру Танигава.
- Сколько же человек под землей?
- Еще пять миллионов.
- А остальные? - спросил Алексей, уже зная, что сейчас услышит.
