- Надоело сидеть, - ответила Лида. - Погуляю здесь рядом и разомну ноги. А вы беседуйте.
- Вы почему-то решили, что Сталин был отравлен, - сказал Алексей. - И попытались вывести всех на чистую воду. На приказ Булганина наплевали.
- А что он приказал? - спросил Василий.
- Он вас направил командовать каким-то военным округом. В книге не написали каким, но, скорее всего, куда-нибудь подальше от Москвы. В то время вас плотно опекала госбезопасность. Все телефонные разговоры прослушивались, а вы болтали по телефону, не стесняясь в выражениях. После того, как вас выперли из армии, вы обратились в китайское посольства с заявлением, что отец был отравлен, и с просьбой уехать к ним. Потом последовал арест и почти три года следствия. Зубы вам, как свидетелям по вашему делу, никто не выбивал, но в конце следствие получило признание по всем пунктам обвинений.
- Это они умеют, - криво усмехнулся Василий. - Но если я себя так вел и говорил об отравлении, значит, были основания.
- Может быть, - не стал спорить Алексей. - Но даже если и так, вести себя вызывающе, не имея за спиной сильной поддержки, по-моему, глупо. Вас сильно выбила из колеи смерть отца, и вы слишком привыкли, что вам все сходит с рук.
- Когда я умру?
- В конце марта шестьдесят второго года. Точной даты я, извините, не помню.
- Сорок один год! И что делать, молчать? Сами же говорили, что все равно не оставят в покое!
- Успокойтесь, Василий! - повысил голос Алексей. - Вы такой были не один, просто пострадали одним из первых. Дележка власти началась еще при жизни вашего отца, но основные баталии разгорелись после его смерти. В конечном итоге к власти пришла всякая сволочь, и кончилось все очень плохо. Мы ведь здесь не из-за вашей печальной судьбы, хоть я вам и сочувствую.
- Хрущев?
- Да, но не он один. В результате борьбы за власть уничтожили самых честных, знающих и порядочных, а наверх всплыло все дерьмо. Будете читать книгу?
- Почитаю, но у себя, - ответил Василий. - Вы же ее все равно оставляете мне для передачи отцу.
- Я еще хотел сделать пометки на полях, но передумал. В личном разговоре можно сказать больше.
- Вы рискнете встретиться с отцом? - удивился Василий.
- Я готов рискнуть, - кивнул Алексей. - Я вам говорил, что все плохо кончилось, не сказал только насколько плохо. Ради того, чтобы такое предотвратить, можно рискнуть жизнью. И потом, здесь не вся книга, только две трети. И таких книг у меня несколько. А это история страны почти до конца века. Кроме того, есть информация по технике будущего, да и сам я очень много знаю. Постарайтесь донести до отца, что на добровольной основе он получит от меня гораздо больше, чем выбивая мне зубы в подвалах Лубянки или шантажируя женой. Я мог бы ограничиться этой книгой, только тогда даже ваша судьба изменится мало. Хрущев почти наверняка уже конченый человек, но Берия принимал в вашей судьбе не меньшее участие, и арестовать его должны только в конце июня. А если не будет Хрущева, может не быть и ареста. Понимаете? Хрущева ваш отец сотрет в порошок, но Берию не тронет.
- Я постараюсь сделать все, что в моих силах, но ничего не могу обещать, отец с моим мнением мало считается.
- Ладно, - сказал Алексей, поднимаясь со скамейки. - Держите пакет. Поговорите с отцом, а потом мы встретимся, и вы скажете о результате. Если он решит воспользоваться моими знаниями, я готов ему служить. Только все материалы я отдам ему, а уж он пусть сам решает, кому можно доверить с ними работать. Говорю, чтобы у меня при обыске ничего не изъяли. Пусть проверяют, что я не несу оружие или взрывчатку, но потом все вернут обратно. Не стоит такое оставлять в посторонних руках даже ненадолго.
- И где же эта книга? - хмыкнул отец.
- Изъяла твоя охрана! - буркнул Василий. - Но я их предупредил, чтобы не лезли читать.
- Позови Алексея, - сказал отец.
Василий вышел и через пару минут вернулся вместе с Рыбиным.
- Не разворачивали? - спросил Сталин у телохранителя, кивнув на пакет в его руках. - Ну и правильно, давай его сюда. Оба свободны. А тебе - он посмотрел на сына - я позвоню.
- Продал двадцать монет, - отчитался Алексей. - Больше у них не было денег. Теперь нам нужно, пока еще гуляем на свободе, избавиться от лишних ценностей. Делать тайники в лесу под елкой не будем, а спрячем лишние драгоценности, золото и часть денег на чердаке какого-нибудь дома. И взять легче, и ничего не промокнет. А оружие я прятать не буду, все равно им никто, кроме меня, не сможет воспользоваться.
- А если отберут? - спросила Лида.
- Если со мной будут считаться, то вернут. А если нет, мне оно все равно уже не понадобится.
- Когда ты так говоришь, мне хочется плакать! - всхлипнула жена. - Когда пойдем к Василию?
