— Откуда мне знать, говори уж, если начал.
— В тридцать шестом году приняли новую конституцию, которую назвали сталинской. Она устраняла политическое неравенство между рабочими и крестьянами и наделяла все население страны равными избирательными правами. Гражданам разрешалось создавать общественные организации, а КПСС была лишь одной из них. Впервые вводились тайные и альтернативные выборы. На одно место должно было быть не меньше двух–трех кандидатов. Это и привело к массовым репрессиям.
— Извини, но я что‑то не поняла, — сказала Лида. — Поясни.
— Сразу после пленума, который поддержал новый избирательный закон с альтернативными кандидатами, в Москву посыпались шифрованные телеграммы. Секретари обкомов и крайкомов запрашивали так называемые лимиты. Количество тех, кого им можно арестовать и расстрелять или отправить в места заключения. Мотивировали вскрытыми заговорами, которые не позволяют проводить альтернативные выборы. На Сталина оказали сильное давление, и он вынужден был уступить. Такого авторитета, как сейчас, у него в то время не было, а вот прегрешений с точки зрения партийного руководства было достаточно. На время контроль над Ежовым ослаб со всеми вытекающими последствиями.
— Все равно не поняла, для чего им это понадобилось!
— Большинство партийных руководителей были людьми малограмотными, а результаты их работы оставляли желать лучшего. Отсюда нелюбовь к интеллигенции, которая выражала неудовольствие таким управлением, и боязнь альтернативных кандидатов. Сталин, конечно, виноват, но главный виновник — это все‑таки партийный аппарат.
— И что ты тогда построишь с этими людьми? Верхушка партии — это и есть партия! Рядовые члены мало что решают, особенно в таких партиях, как здесь. И наверняка все те, кто просил эти лимиты, до сих пор управляют государством!
— Не все, но многие, — согласился Алексей. — Для меня важны не столько они, сколько сама идеология. Несмотря на ужасное качество человеческого материала, она доказала свою жизненность. И если сейчас избавиться от тех, кто гирями висят на ногах, а в будущем приведут к развалу… Пойми, что любая общественная система несовершенна. Она зарождается и начинает развиваться или гибнет. Капитализм обеспечил комфортное и спокойное проживание большинству населения развитых стран, но ведь им это благополучие с неба не упало! Сколько пришлось работать, чтобы все это создать, сколько пришлось драться и пролить кровь, чтобы заставить свою элиту поделиться с остальными! Демократия просто так никому не дается, ее нужно выстрадать, и с ней нужно научиться жить! А если получишь ее на халяву, то все равно скатишься или к анархии, или к диктатуре. И замаскированная диктатура, например, как у вас, ничем не лучше открытой.
— Ладно, давай на этом закончим. Я, пока с тобой не связалась, никогда в своей жизни столько не болтала, разве когда была маленькой. В котором часу у них здесь ужин?
— Ты знаешь, забыл спросить, — Алексей обнял жену и прижал к себе. — Уже проголодалась? Надо будет с тобой заняться спортом, а то ты от такой жизни растолстеешь.
— Это я с радостью, — засмеялась Лида. — Сейчас разберу кровать и займемся!
— Займемся, но позже. А ужинать еще рано, да и у Сталина сейчас должен быть обед.
— Слушай, а почему у него все так поздно? Встает и завтракает, когда уже пора обедать.
— А он очень поздно ложится. Если бы ты засыпала в три ночи, вставала бы тоже в одиннадцать. У них сейчас у всего руководства рабочий день черт–те во сколько заканчивается. Лида, Старостин обещал организовать поездку в ателье. Нужно заказать пару комплектов формы, вот я и подумал, может быть, и тебе что‑нибудь закажем?
— Давай закажем брючный костюм? — загорелась жена. — Не везде и не всегда удобно ходить в платьях. И я уже соскучилась по штанам.
— Хочешь попасть в законодательницы моды? — засмеялся Алексей. — Где ты здесь видела женщин в брюках? Даже военные носят юбки. Мода на брючные костюмы появится в лучшем случае через десять лет и не у нас. Я хотел предложить сшить что‑то вроде женской офицерской формы. Хозяин у нас аскет: должен оценить. Заодно нужно будет купить тебе все для рисования. От идеи с портретом еще не отказалась? Вот и нарисуй для тренировки портрет родного мужа. И тебе занятие, и Сталину будет что предъявить. Конечно, если ты не разучилась рисовать. И завтра же нам дадут изучать биографию. Интересно, что там для нас сочинили.
Биографию привезли на дачу в первой половине дня и сразу отдали Алексею под роспись.
— Потом обязательно вернете подполковнику Старостину, — предупредил его привезший пакет капитан.
— Ну и кто же мы такие? — с любопытством спросила жена, когда он прочитал две страницы биографии.
— Теперь ты сибирячка, — ответил он, — как и я, причем круглая сирота. На, читай. Все составлено так, чтобы желающему что‑то проверить пришлось потрудиться. Поскольку это сочиняли родные органы, проверять, понятно, никто не будет. Сделано для того, чтобы было меньше вопросов у посторонних. Учи, а потом я еще пару раз прочту.
До обеда их никто не беспокоил, а к двум часам подошел Старостин.
