В одном из дворов деревни тяжелые мужские шаги в потрескавшихся калошах шаркали по сухой земле в сторону сарая. Мужчина распахнул дверь и резко остановился. На столярном столе, куда он недавно сложил несколько деталей вертолета, осталась только кучка ржавой пыли. Мужчина постоял еще какое-то время и пошел в сторону дома.
– Рая, ты не ходила в сарай? – прохрипел мужчина сиплым голосом, скидывая с себя куртку, – Рая, где ты?
Он зашагал по дому, заглядывая в каждую комнату.
– Рая, черт тебя подери, что ты тут сидишь? Ты была в сарае? – повысил свой хрип мужчина и закашлялся, когда нашел жену, сидящую на кухне.
Рая не отвечала. Она сидела на деревянной скамейке, повернувшись лицом в сторону окна, и никак не реагировала на слова мужа.
– Рая! – прорвался голос сквозь хрип. Мужчина закашлялся еще больше, постучал себя по груди, и с силой дернул жену за плечо. Рая лишь слегка пошатнулась, продолжая смотреть в окно. Мужчина обошел ее, пригнулся, глядя ей прямо в глаза, и застыл на месте.
– Рая, – перешел на шепот мужчина, не отводя взгляда от глаз жены, – что с тобой?
Рая продолжала сидеть неподвижно, с отсутствующим взглядом, не замечая перед собой растерянного мужа. Белки ее глаз налились болотно-зеленым цветом.
Рык железного зверя разрывал тишину ночного леса. Автомобиль вилял по дороге, подпрыгивая на кочках, фарами, словно световым мечом, разрезая темное пространство перед собой. На испуганном лице Иры в диком танце плясали тени. Она все трясла Макса за рукав, хоть он уже и проснулся, щурясь от яркого света, бьющего по глазам.
Каждая вспышка ярче другой, автомобиль все ближе. Макс вскочил на ноги, но тут же пригнулся и упал на колени, судорожно осматривая разбросанные вещи. Схватив рюкзак и термос, он на секунду задумался, а потом швырнул их в ближайшие кусты. Ира поняла его и уже ползла в том же направлении. Она легла на бок и с силой прижала ноги к груди. Макс упал рядом на колени и накинул капюшон, осторожно всматриваясь сквозь кустарник.
Газ 66, военный грузовик, остановился в нескольких метрах от них. Черные берцы мягко приземлились на грунтовую дорогу на уровне взгляда Макса. Он чуть приподнял голову, проскользил взглядом вверх по узорам военной форме, добравшись до погон: “Старший сержант”, – промелькнуло в голове Макса, воскресив в памяти картинки, которые он изучал, готовясь к походу, – “Какая нужная сейчас информация”.
Еще одна пара берц, выпрыгнувшая из кабины со стороны водителя, принадлежала капитану. Двое военных зашагали в сторону кустов. Сержант держал в руке фонарь, а капитан скинул с плеча автомат, переведя его в боевое положение. Сержант не торопился включать фонарь, грузовик стоял так, что хорошо освещал пространство у дороги.
– Ты точно кого-то видел? – заговорил капитан.
– Не уверен, может, опять псина эта бегает? – немного оправдываясь ответил сержант и включил фонарь. Свет гулял из стороны в сторону вместе с пристальным взглядом военных. Макс тоже следил за пучком света, замирая, когда тот скользил по кустам их убежища.
“Чёрт, чёрт, чёрт.” – проклинал он себя, заметив оставленную алюминиевую кружку от термоса. Еще немного и свет фонаря отразится от ее гладкой поверхности. Сжимая кулаки, он немного покачивался вместе с гуляющим пучком света, пытаясь мысленно остановить его.
Капитан достал пачку сигарет, предложил сержанту и они закурили. Они что-то болтали о контрактной службе, о новой подруге сержанта и о скором отпуске.
– Ладно, поехали, жду в машине, – произнес капитан, швырнув тлеющую сигарету в сторону, и закинул обратно автомат на плечо.
Сержант все еще стоял на месте. Он пристально всматривался в кусты, и, будто что-то разглядев, шагнул вперед. Гудок автомобиля раздался столь неожиданно, что сержант вздрогнул и выронил тлеющий окурок. Капитан просигналил еще несколько раз. Сержант обернулся, выключил фонарь и запрыгнул в кабину. Грузовик взвыл, издав характерный хруст включения передачи, и помчался дальше набирая скорость.
Макс все еще боялся пошевелиться, когда красные огни габаритов растворялись во тьме. Он выдохнул, тихонько трогая Иру за плечо, молча встал, провожая взглядом уехавший грузовик. Глаза снова стали привыкать к темноте. Он поднял кружку, положил ее в рюкзак и сел рядом с Ирой.
Воздух будто почернел, стал густой и тягучий. Слова рождались и застревали в горле, одно за другим скапливаясь большим комом, не находя выхода наружу. Они давили во все стороны, спускались вниз и раздирали грудь. Но даже воздуха не выходило, тишина.
